не будет проблем. Так что дуэль зарегистрируем официально.
— Как хочешь, детка, — окидывая внучку похотливым взглядом, ответил он, — так даже лучше. Тогда у тебя не будет шанса просто так свинтить от своего победителя.
Похоже, этот хлыщ уже заранее праздновал триумф и представлял всё, что он хотел сделать с Ольгой после.
Внучка промолчала, и вместо спора они зарегистрировали официальную дуэль.
Если раньше для проведения дуэлей требовались официальные вызовы и секунданты, которые следили за правилами, то прогресс добрался и до этой сферы.
Достаточно было просто создать дуэль в клановом приложении. Один участник бросал вызов. Второй отвечал. Нажатие кнопки считалось согласием с правилами и отказом от претензий.
На парковке было достаточно свободно, так что они решили никуда не уходить, выбрав это место рингом.
Как я потом узнал, одарённые вообще очень часто проводили дуэли в общественных местах. Для этого им просто нужно было поставить ещё одну галочку в договоре, где говорились, что они сами или их клан обязаны будут возместить все случайные убытки.
И битва началась. Ольга даже не стала использовать Арчи. Внучка была на таком эмоциональном взводе, что ей не нужна была никакая дополнительная помощь.
Как я уже не раз замечал, гнев и прочие негативные чувства влияли на её боевые рефлексы сугубо положительно.
Ольга была просто создана для битв, хотя до недавнего времени об этом даже не догадывалась.
Настоящий берсерк, впадающий в боевой раж и не оставляющий врагам ни шанса.
Недостаток опыта, она с лихвой компенсировала инстинктами и какой-то совершенно дьявольской интуицией.
И, когда её противник понял, что она вовсе не простая пиявка, как он себе нафантазировал, то было уже поздно.
Ольга, ни секунды не сомневаясь, перерезала ему горло. А потом столь же спокойно вызвала на место происшествия скорую и полицию, как и положено по дуэльному протоколу.
А вот ждать их прибытия было уже совершенно необязательно. Так что она просто вернулась в химеромобиль вместе с Арчи, и мы поехали домой.
— Ну что? Полегчало? — с улыбкой спросил я у неё.
Она молча кивнула.
Не удивительно. Я-то в отличие от, неё давно знал, что для бойца лучший способ успокоиться — это кого-нибудь убить.
Главное, чтобы она не стала прибегать к этому при каждом удобном случае.
Самоконтролю научиться гораздо сложнее, чем смертельным приёмам.
Всю оставшуюся дорогу мы ехали в тишине. Ольга о чём-то напряжённо думала. Но, вернувшись в конюшню, она не стала, как обычно, подниматься на второй этаж, чтобы провести тренировку, а задержалась в столовой и слопала, наверное, тройную порцию еды.
А потом всё-таки решилась ко мне обратиться:
— Макс, а как много человек было в нашем клане до того, как… — она прервалась, очевидно, не желая озвучивать неприятную правду.
— Несколько тысяч. Как и в любом другом из великих кланов сейчас.
— Не понимаю… как их всех могли… — она снова осеклась.
— Мы это обязательно выясним, — заверил её я, — кроме того, как мы узнали, уничтожены были далеко не все. Часть клана дожила практически до сегодняшнего дня. И нельзя сразу же отметать возможность того, что это был не единственный такой склеп.
— Думаешь? — с надеждой отозвалась Ольга.
— Надо проверять, — я пожал плечами, чтобы не давать ложной надежды.
На какое-то время она замолчала, а потом начала рассказывать.
Я не перебивал.
— Я никогда не задумывалась о своей семье, о фамилии Рихтер. Мне всегда казалось, что я одна на свете. Я никого не встречала с такой фамилией. И я даже не переживала из-за того, что сирота. Я родилась далеко отсюда…. Ну, я так думаю. Потому что помню что-то, только начиная со времени, когда я уже была в приюте.
Она задумчиво побарабанила костяшками пальцев по столу и продолжила:
— Меня быстро забрали в приёмную семью. Но особой разницы с детским домом там не было. Нас таких там было человек десять. Так платили больше пособий и всё такое.
Она вздохнула.
— Даже не знаю, зачем я это всё сейчас рассказываю. Просто я всегда воспринимала это как должное. Я была сама по себе. Особенно когда выяснилось, что у меня есть дар. Пусть и пиявка… как я тогда думала. Но меня быстро стали побаиваться. Так что и вопроса о смене фамилии на фамилию приёмной семьи не возникало. Я осталась Рихтер, но даже не думала интересоваться, кем были мои настоящие родители. А вот теперь…
Она замолчала, а я ответил:
— Не имей привычки о чём-либо жалеть. Неважно о сделанном или несделанном. Сожаления ничего не изменят, только тянут тебя в болото пустых переживаний.
— Я понимаю, но… — попыталась возразить она.
— Никаких «но». Как думаешь, где бы мы сейчас были, если бы я тратил время на пустые размышления вроде тех, как бы я мог не допустить трагедию моего клана? Как бы я мог избежать вражеского заклинания, заставившего меня проспать тысячу лет вместо пятидесяти? Сейчас это всё не имеет совершенно никакого значения. Точно так же как и то, что ты не пыталась узнать, кто твои родители. Или то, что тебя сумели обмануть с наследством. Это прошлое, Ольга.
— Вот только… как думаешь, Макс, могли ли быть эти Беккеры моими настоящими родителями? Эта мысль уже час крутится у меня в голове.
— Могли, — честно ответил я, — но не уверен, что мы когда-нибудь узнаем точно. Однако, то, что они оставили наследство именно тебе, уже говорит, что они были как-то с ними связаны. Возможно, тебя специально отослали куда подальше, ради твоей же безопасности. И очень может быть, что не зря, учитывая, чем всё закончилось.
— Да. Я тоже так думаю. И это… одновременно и горько, и приносит какое-то странное облегчение. Семья не отказывалась от меня. И я не откажусь, — решительно закончила она.
Она встала из-за стола и заходила по кухне взад-вперёд, едва не налетев на Фреда, который на всякий случай нёс на стол ещё одну порцию еды.
— За это время я стала сильнее. Благодаря тебе, я
