- Ты не знаешь обо мне ничего. Я не знаю о тебе ничего. Ну, кроме каких-то анкетных данных, да?
- Дело наживное, узнаем. Я рад побывать у тебя, и буду ещё более рад, если ты окажешься у меня. Вчера мы видели друг друга достаточно неформально. Если ты хочешь о чём-то знать - спрашивай, я отвечу. Если усомнишься в моём ответе - спроси любого моего родственника, их у меня прорва, да ты заметила, наверное.
Вероника рассмеялась.
- Да если ты врать возьмёшься, то твои ж все за тебя горой встанут!
- Это точно. И ты им, кстати, понравилась. Полинька просила звать тебя в гости. А Майк уже позвал в лес. Нас обоих.
- Вот-вот, твоя семья. Ты высоко летаешь, я по земле хожу. Что у нас может быть общего? Я до недавнего времени копейки считала, ты - вряд ли. У меня, наверное, и мозги по-другому устроены, не так, как у тебя и всех твоих!
- Да фигня это всё. Отец Полиньке тоже был ни разу не ровня. Ей, по ходу, до сих пор некоторые приятели припоминают, что вышла замуж не понять за кого, без роду, без племени, и уехала к нему жить в жопу мира, где одна зима только полгода, а всё остальное - уж как получится. И что? Кому-то это помешало?
- Так она правда итальянская графиня?
- Это откуда инфа? - рассмеялся он.
- Тётки в конторе рассказывают, откуда ещё. А вчера мы все посмотрели и поняли, что это правда. И что с такой мамой тебе у нас в принципе никто не может понравиться, ты к другому привык.
- А тебе откуда знать, к чему я привык? - он всё ещё улыбался. - Знаешь, лет-то не двадцать, и в жизни бывало разное.
- Сколько, кстати? Я твои анкетные данные не смотрела.
- Тридцать восемь. В августе будет тридцать девять. А ты чуток помладше моих сестёр, Элке уже есть тридцать три, а Линн только ещё будет осенью. Я странноватый, но хороший, правда.
- Ты - мой начальник.
- Тебя это волнует? - удивился он. - Ты вроде не секретарша и не диспетчер. И должность свою получила ещё задолго до меня, и отметилась на ней так, что ни одна собака ничего гадкого про тебя и про твою работу не скажет.
- Уверяю тебя, скажет. Непременно. И так уже, думаю, говорят, что ты решил взять меня в любовницы, а мне только того и надо было.
- Вот и скажи, что это ты решила взять меня в любовники, а я и не возражал, - рассмеялся он. - Если кто-то осмелится сказать в лицо, конечно же.
- Это вряд ли. Скорее будут говорить за спиной.
- Слушай, неужели у меня репутация такого человека, женщину которого можно безнаказанно обижать? Удивила, правда. Ваш Недолюбов был тряпкой, так что теперь, все тряпки, что ли? И мне нужно непременно кого-нибудь серьёзно покалечить, чтобы поверили? - вот теперь он перестал улыбаться.
- Вик, я не знаю. Ты нравишься мне так, как никто и никогда. Но я не хочу, чтобы стало ещё сложнее, чем уже есть.
- Вот. Я услышал то, что хотел. Душа моя Вероника, ты мне не просто нравишься, мне нравится в тебе вот вообще всё. И как ты говоришь, и как ты смотришь, и как ты одеваешься, и как ты движешься. И как ты работаешь, уж прости. И как ты реагируешь на происходящие неприятности. Если вдруг станет сложнее, чем уже есть, то мы заметим. Мимо нас не пройдёт. А вообще говорят, что правильно - это когда вместе лучше, чем по отдельности. Я такое видел, у меня перед глазами есть прекрасные примеры. Это не сказка, так бывает. Давай пробовать? - он снова улыбался, смотрел на неё и улыбался.
- А вдруг тебя в моём теле что-нибудь не устроит и разочарует? - сощурилась она.
- То, что я вижу, меня восхищает. А в остальном… Знаете ли, Вероника Андреевна, тело - инструмент настраиваемый.
Угу, только многие предпочитают, чтобы этот инструмент уже был настроен, как надо.
И кто его знает, до чего бы они там договорились, Вероника уже прикидывала, что её кровать слишком старая и узкая для них двоих, но Вику позвонили. Он буквально пару раз ответил что-то вроде «угу», и завершил тем, что «хорошо, буду».
Убрал телефон, взял её за обе руки.
- Вероника, увы, но у меня максимум полчаса. С другой стороны - хорошо, что нам дали поговорить.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
Она глянула на часы - да, половина восьмого.
- У меня тоже максимум полчаса. Потом мама с дачи приедет. Ты голодный? Есть будешь?
- То, что ты приготовила? Буду без вариантов, - рассмеялся он.
Так что они успели поесть, договориться, что встречаются завтра на работе в половину девятого - там Алёна и её комп, и ещё обняться-поцеловаться, снова в прихожей.
И даже грязные тарелки, количество которых могло вызвать вопросы, Вероника успела помыть.
33. Вик
Я еду, еду, не свищу, а как наеду – не спущу!
Понедельник не должен был стать каким-то особо тяжёлым, но неприятные дела были, увы. И смысл в том, что их делать всё равно приходится - иначе то, что должно работать, не работает. А так неправильно. Бизнес должен работать и приносить прибыль, в его нынешнем случае - машины должны ехать по трассам и везти то, что нужно туда, куда нужно. А всех, кто этому мешает - с пляжа, как говорится.
Вчерашний разговор с Вероникой оставил странное впечатление. Он отлично видел, что небезразличен ей, но ему не так часто встречались в жизни женщины, которые не спешили броситься на шею, будучи очарованными им ли самим, или его деньгами и статусом. Обычно было наоборот - стоило только поманить, и ему охотно шли навстречу. Что не так? И не так с ним - или с ней?
Вик подумал, что нужно организовать свидание. Хоть прямо сегодня, он же её пригласил. Именно свидание, а не случайный ужин с утешениями пострадавшей. И там будет видно. А торопиться не надо. Хорошие вина, например, обычно выдержанные, и время идёт им только на пользу. Вероника производила впечатление очень хорошего вина.
Так ли это? Вот и поглядим.
Маленькая красная машинка Вероники стояла на парковке их бизнес-центра. Ух ты, уже долетела с того берега! Вик поднялся наверх, зашёл к себе, оставил там сумку с ноутбуком и отправился к ней в кабинет.
- Доброе утро, душа моя Вероника Андреевна, - он кивнул и улыбнулся, а хотелось подхватить её на руки, закружить и зацеловать.
Камеры, да.
Вероника делала то, что обычно поручала Алёне - ставила в вёдра свои орхидеи и заливала их водой.
- Доброе утро, Виктор Валентинович, - она тоже улыбалась, открыто и радостно. - Кофе?
- Из ваших рук? С удовольствием.
Она достала чашки, налила из машины кофе им обоим, поставила прямо на свой стол и достала из ящика стола большую плитку шоколада. Сестрёнка Линочка была шоколадо-фанаткой, благодаря ей Вик знал, что «Фазер» - это очень прилично и вкусно.
- Скажите, старт сегодня в одиннадцать, так?
- Да. Будем наблюдать трансляцию онлайн, - кивнул он. - У меня в кабинете, с заинтересованными лицами. А потом - следить по карте.
- Есть ещё три обычных заказа. Если всё хорошо - сегодня их оплатят.
- Пусть только попробует не быть хорошо, - подмигнул он.
Дверь отворилась, появилась Алёна свет Витальевна. Увидела свою начальницу, которая с раннего утра сидит и запросто пьёт кофе с боссом прямо на рабочем месте - и даже рот приоткрыла.
- Доброе утро, - пробормотала она.
- Доброе, доброе, - кивнул Вик. - Проходите сюда, Алёна Витальевна, к вам есть небольшой вопрос.
- Что такое? - испугалась, определённо испугалась!
Поставила сумку на свой стол в приёмной и вошла в кабинет Вероники.
- Здравствуй, Алёна, присаживайся, - кивнула Вероника ледяным тоном.
Хорошим таким, правильным. Он достал специально прихваченный по такому случаю планшет, нашёл там скрины переписки Алёны с Мариной Бойко и вложил в руки Веронике.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
- А Висюков наладил компьютер? - пробормотала Алёна.
- Нет данных, - покачала головой Вероника. - Взгляни, Алёна. Ты тут в пятницу убежала и оставила на своём компьютере много любопытного. Подскажи, это вообще о чём? - она сунула планшет Алёне под нос.
