до гражданских лиц. Но основная масса тварей просто кружила, по-видимому выжидая, когда стимфы предпримут новую атаку, чтобы самим ударить под прикрытием медных перьев.
Тем временем колесница с астраханцами и сатиром достигла центра агоры, подъехав к возвышающемуся здесь зданию, похожему на храм. Это было величественное строение с широкой крышей, покоящейся на плечах мраморных атлантов, с покрытыми барельефами стенами, прорезанными узкими окнами, напоминающими бойницы.
Гранитные плиты, возложенные друг на друга и образовывающие высокие ступени, держали на себе всё это архитектурное великолепие. Верхнюю ступень перед входом венчала скульптурная композиция: трон с восседающим на нём Зевсом в окружении богов-олимпийцев, стоящих в боевой готовности, словно лицом к лицу с неведомым противником.
Но с кем бы ни собирались сражаться боги древних мифов, сейчас бой вели простые смертные, плотными шеренгами стоящие на всех ступенях перед входом в здание. Их высокие копья надежно перекрывали доступ внутрь храма, где, защищенные сверху крышей, а с фронта боевыми порядками своих товарищей, лучники целились во всё, что посмеет приблизиться на дальность полёта стрелы. Среди них выделялась фигура в чёрной броне, с прозрачным забралом и охотничьим карабином в руках.
– А вот и лысый нашёлся! – обрадованно прокричал Тимохин, помахав напарнику рукой, когда колесница остановилась перед зданием.
Спрыгнув на мостовую, оперативники побежали было к своему товарищу, но были остановлены стеной щитов и хмурыми взглядами защитников храма.
– Пропустите их! – раздался властный возглас, и на площадке возле скульптуры показалась фигура Костаса.
Призывно махнув Варе и «близнецам» рукой, стратег проследил, как они и увязавшийся следом сатир поднимаются наверх по коридору расступившихся воинов.
– Быстро под крышу!
Едва все четверо исполнили команду, как снаружи раздались новые вопли летучих тварей, устремившихся в погоню за ускользающей добычей. Частокол копий, чья длина перекрывала не очень высокие для такого здания двери, остановил натиск агрессивных полуптиц, заставив их на мгновение зависнуть перед входом.
Этого вполне хватило стрелкам, чтобы собрать свою кровавую жатву. Тренькнули тетивы, и меткие стрелы смертоносными жалами устремились к своим целям, пронзая плоть и круша кости. Подбитые гарпии безвольными тушами падали на подставленные щиты и сбрасывались на гранитные плиты ступеней, где притаившиеся среди гоплитов пельтасты[11] добивали раненых тварей мечами.
Грохот выстрела из карабина заполнил зал, и пытавшаяся втиснуться в одну из бойниц гарпия застряла там насовсем, заливая кровью белый мрамор. Ободрённый Всеволод ещё два раза пальнул в тварей у входа, сбив одну из них. Вторая была ранена.
Яростные визги сменились жалобным воем, и уцелевшие птицы-женщины разлетелись в разные стороны, набирая высоту и присоединяясь к кружащим в ожидании товаркам. У защитников храма появилась минутка, чтобы перевести дух и оглядеться.
– Смотрю, весело у вас тут! – подковырнул Тимохин, оглядывая зал. – Сразу видно, что торжественная церемония в полном разгаре. Вопросик только один: пьянка уже была или пока мордобой на трезвую?
– Если нет конструктивных предложений, то нечего впустую воздух сотрясать, – осадил его великий стратег. – Нам сейчас не клоунада твоя нужна, а боевая мощь вашей группы.
Отчитав оперативника, Костас оглянулся в конец зала, как бы проверяя, всё ли там в порядке. Проследившая его взгляд Варвара разглядела группу старцев в белых длинных хитонах, важно восседающих на постаментах у мраморных статуй. Как видно, это и был городской Совет, которому должны были представить её группу.
С десяток воинов охраняло высоких персон, взяв их в полукольцо. Чуть в стороне стояли женщины в дорогих нарядах и украшениях. Среди них она узнала свою новую подругу – Марию. Их тоже охраняли, но, как заметила лейтенант, женскую группу оберегали не мужчины-воины, а девушки-лучницы в лёгких кожаных доспехах.
– Варвара Андреевна, милая, – отвлек её внимание голос стратега. – Нам понадобится ваша помощь.
– Конечно, господин Костас. Можете нами распоряжаться по своему усмотрению.
– Это радует, – улыбнулся ей старый граничар. – Для начала я проясню вам обстановку.
Он подвёл девушку к выходу.
– Полагаю, по дороге сюда вы успели разглядеть основную диспозицию. Противник воздушный. Два вида: лёгкие истребители, – дядя Миша ткнул пальцем в направлении ближайших гарпий, – и тяжёлые штурмовики, – палец переместился выше, указывая на кружащих стимфов. – Степень опасности, что от тех, что от других, почти одинаковая. Причём из-за их тактики нам приходится играть в обороне. Мы не можем их разом уничтожить, а они не торопятся, выжидают и тщательно готовятся перед каждой атакой. На всё это тратится наше драгоценное время. Время, которого у нас и так нет. Мы уже давно должны быть на марше, идти к граням, а до сих пор возимся здесь из-за бюрократии и этого несвоевременного нападения.
– И как же исправить ситуацию? – спросила лейтенант, пытаясь пересчитать летающих противников. – Я могла бы подстрелить их из винтовки, но патронов мало, не хватит на всех.
– Всех и не надо, – пояснил стратег. – Главное, стимфы. Уничтожим их, и гарпии без поддержки сами разлетятся.
– Но до них высоко, – прикинула расстояние Варя. – Даже на излёте не достать.
– Не достать, – согласился с ней Костас. – Поэтому будем заманивать. Сейчас прибудут наши воздушные силы и постараются внести изменения в ход этого сражения.
– Воздушные силы? – Девушке показалось, что она ослышалась.
– Они самые, – с улыбкой подтвердил полководец. – Вон, Астерий их сюда ведёт.
Девушка, проследив за его взглядом, увидела бегущих к храму минотавра и трёх жилистых воинов в линотораксах[12].
Пока командиры Древней Греции и современной опергруппы ждали прибытия нужных бойцов, Пенелопус внутри храма поднял лёгкий кипиш. Схватив за руку Александра, он жалобно заблеял:
– Э-э-э, медальон! Где мой медальон?!
– Чего тебе? – не понял его Тимохин, оглядываясь и вскидывая арбалет.
Сатир нервно указал на свою грудь, потом на пол вокруг себя:
– Мой медальон, он пропал. Потерялся. Не могу найти.
– Фу-ты ну-ты! – чуть не сплюнул Саша, но сдержался, памятуя, где находится. – У Шпака магнитофон, у козла медальон, – зачем-то исказил он фразу из популярного фильма.
– Простите, не понял, какой Шпак, у меня медальон пропа…
Хлопком по плечу астраханец прервал сатира и ободряюще пообещал:
– Не дрейфь, рогатый, сыщем мы твою бранзулетку.
– Да её и искать не надо, – сказал подошедший Всеволод. – Вон она, у Ашаса за ремешок зацепилась. Видишь, цепочка болтается.
Упомянутый эмиссар, ничего не видя и не слыша вокруг, стоял у одной из колонн и полным обожания взглядом смотрел вдаль зала, любуясь своей избранницей, выделив её из толпы остальных женщин. На его амуниции действительно болталась серебряная цепочка застрявшего за щитком наколенника медальона.
– Слава богам! – застучал копытцами обрадованный сатир. – Моя семейная реликвия не утрачена. Вы позволите её забрать, достопочтенный господин Янас?
Сашин двойник не сразу разобрал, чего от него хотят подошедшие коллеги и распорядитель, но потом, увидев цепь, просветлел лицом:
– А-а! Эту, что ль? Конечно, забирайте, у меня и в
