Роняя пену и ворча, он вышел из душа, подстроил речевую связь, и в результате тремя часами позднее рядом оказался еще один торговый корабль. Из воздушного шлюза, соединившего корабли, появился улыбающийся юноша.
Пониетс с шумом подвинул ему свой лучший стул, а сам взгромоздился на поворотное пилотское кресло.
– Чем это ты занимаешься, Горм? – спросил он хмуро. – Похоже, что гоняешься за мной на всем пути от самого Установления.
Лес Горм зажег сигарету и отрицательно покачал головой.
– Гоняюсь? Нисколько. Я лишь простофиля, умудрившийся сесть на Глиптал IV на следующий день после прибытия почты. Вот они и отправили меня за тобой – с этим.
Из рук в руки перешла крошечная сверкающая сфера, и Горм добавил:
– Это конфиденциально. Сверхсекретно. Не может быть доверено субэфиру – и все такое. Или мне так кажется. Во всяком случае, это персональная капсула, которая откроется лишь для тебя.
Пониетс рассматривал капсулу с неприязнью.
– Это-то я вижу. И, насколько я помню, ни одна из подобных капсул до сих пор не содержала хороших вестей.
Капсула открылась; в его руке развернулась тугая лента, тонкая и прозрачная. Его глаза быстро пробежали сообщение: к тому времени, как показался конец ленты, начало ее уже сморщилось и потемнело. Минуты через полторы вся лента почернела и распалась на молекулы.
– О Галактика! – басом проворчал Пониетс.
– Могу ли я чем-то помочь? – спокойно осведомился Лес Горм. – Или это слишком секретно?
– Сказать-то можно, раз ты принадлежишь к Гильдии. Я должен отправиться на Аскону.
– На Аскону? Почему бы это?
– Они арестовали одного из торговцев. Но об этом помалкивай.
Физиономия Горма передернулась от гнева.
– Арестовали! Это же нарушение Конвенции.
– Равно как и вмешательство во внутреннюю политику.
– Ого! Так вот что он выкинул? – Горм призадумался. – Кто этот торговец? Я его знаю?
– Нет! – резко сказал Пониетс, и Горм, поняв намек, больше не задавал вопросов.
Пониетс встал, уныло разглядывая экран. Он пробормотал несколько крепких выражений относительно той части туманной Линзы, что составляла тело Галактики, а затем громко произнес:
– Проклятущая история! Я здорово отстал от квоты.
На Горма вдруг снизошло озарение:
– Послушай, дружище, а ведь Аскона-то – закрытая зона.
– Вот именно. Там не продашь и перочинного ножа. Они не покупают атомных изделий никакого рода. С моей дохлой квотой отправляться туда убийственно.
– Не можешь отвертеться?
Пониетс с отсутствующим видом покачал головой.
– Я знаю этого парня. Не могу бросить друга. Что ж! Я в руках Галактического Духа и радостно иду по указанному им пути.
Горм спросил смущенно:
– Чего?
Пониетс взглянул на него и коротко рассмеялся.
– Я забыл. Ты же никогда ни читал "Благость Духа"?
– Даже не слышал об этакой книге, – отрезал Горм.
– Слышал бы, если бы получил религиозное образование.
– Религиозное образование? Жреческое? – Горм был глубоко шокирован.
– Ну да. Это мой черный позор и тайна. Но преподобные отцы меня не стерпели. Они выгнали меня по причинам, достаточным, чтобы способствовать получению светского образования на Установлении. Но слушай, мне пора отсюда сматываться. Как твоя квота в этом году?
Горм раздавил сигарету и поправил свою шапочку.
– Сейчас отправляюсь с последним грузом. Я ее выполнил.
– Везунчик, – признал Пониетс.
Еще долгое время после того, как Лес Горм отбыл, Пониетс неподвижно сидел в раздумье.
Значит, Эскель Горов был на Асконе – и к тому же в тюрьме!
Это было худо! В сущности, еще хуже, чем могло показаться на первый взгляд. Одно дело – излагать разбавленную версию всей истории любопытному мальчишке, чтобы спровадить его поскорее. Совсем другое – столкнуться с правдой самому.
Ибо Лиммар Пониетс являлся одним из тех немногих, которым было известно, что Старший Купец Эскель Горов вообще не торговец, а совсем наоборот, агент Установления!
2.
Две недели миновали! Две недели – впустую.
Неделя, чтобы достичь Асконы, у самых дальних границ которой ему наперехват отовсюду ринулись бдительные боевые корабли. Какой бы системой обнаружения они ни обладали, работала она неплохо.
Они неспешно двигались бок о бок с ним, не подавая сигналов, поддерживая дистанцию и явно указывая ему направление к центральному светилу Асконы.
При необходимости Пониетс мог бы справиться с ними. Корабли эти были оставлены ушедшей в небытие Галактической Империей и представляли собой спортивные яхты, а не военные звездолеты; без атомного оружия они были всего лишь игрушечными и бессильными эллипсоидами. Но Эскель Горов находился в их руках, а Горов не из тех заложников, которых можно терять. Асконийцы, должно быть, тоже знали это.
А затем другая неделя – неделя, чтобы прорваться с неимоверными сложностями сквозь тучи младших чиновников, образующие буфер между Великим Мастером и внешним миром. Каждого подсекретаришку нужно было умаслить, удовлетворив его неуемное тщеславие. Каждый нуждался в тщательных и тошнотворных уговорах, чтобы поставить свою роскошную подпись, служившую тропой к чиновнику на один ранг выше.
Впервые Пониетс обнаружил, что его удостоверение купца бесполезно.
И вот, наконец, по истечении двух недель наступил момент, когда Пониетс оказался у резной двери, по сторонам которой стояла стража, а за ней находился Великий Мастер.
Горов все еще был в плену, а груз Пониетса бесполезно пылился в отсеках его корабля.
Великий Мастер оказался маленьким человечком с лысеющей головой и сильно морщинистым лицом; его тело казалось наглухо придавленным огромным, блестящим меховым воротником.
Пальцы его шевельнулись, и шеренга вооруженных людей подалась в стороны, освободив проход, по которому Пониетс прошествовал к подножию Государственного Кресла.
– Помолчите, – отрезал Великий Мастер, и раскрывшиеся было губы Пониетса плотно сжались.
– Так-то лучше, – правитель Асконы явно расслабился. – Я не выношу бесполезной болтовни. Вы не в состоянии угрожать, а я не терплю лести. Нет места и для жалоб на оскорбление. Я потерял счет тому, сколько раз вас, бродяг, предупреждали, что ваши дьявольские машины не нужны Асконе.
– Сударь, – спокойно сказал Пониетс, – я не пытаюсь оправдать купца, о котором идет речь. Не в обычае купцов вмешиваться там, где их не желают видеть. Но Галактика велика: бывало, что и раньше границы нарушались ненамеренно. Это плачевная ошибка.
– Плачевная, несомненно, – проскрипел Великий Мастер. – Но ошибка ли? Ваши люди на Глиптале IV принялись бомбардировать меня просьбами о переговорах спустя каких-нибудь два часа после того, как святотатец и негодяй был схвачен. Они неоднократно предупреждали меня и о вашем прибытии. Это выглядит как хорошо организованная кампания по освобождению. Видно, вы ожидали многого – пожалуй, слишком многого, чтобы то была ошибка, плачевная или нет.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
