сбыта, и я отправилась туда: почему-то среди сотрудников было принято встречаться лично, а не решать вопросы по комму. Я как-то даже не задумывалась, с чем связан такой старомодный способ управления, а просто молча подчинилась общим правилам.
С Эглусом я столкнулась в уголке возле туалетов. Здесь не было разделения на «М» и «Ж» и воспользоваться можно было любой отдельной кабинкой, удобной и полностью автономной.
– О, госпожа Ярис, вы-то мне и нужны! Вчера я получил рекламацию от фирмы «Герстур». Они пишут, что партия бобов, которые мы им отправили, слишком быстро теряет товарный вид, и винят в этом нас.
На удивление, вместо привычного вопля он говорил почти нормально, даже чуть тише, чем обычно, и я невольно сделала шаг навстречу, стараясь не пропустить ни слова. Мы действительно сотрудничали с фирмой «Герстур» – одним из крупнейших торговцев планеты, имеющим закрытые магазины на всех континентах и почти во всех крупных городах. Это был главный наш оптовый покупатель, славящийся своей придирчивостью к качеству товара. Рекламация от них – дело серьёзное.
– Господин Эглус, перешлите мне документы, и я обязательно займусь этим вопросом прямо сегодня.
Он опёрся рукой о стену прямо у моего лица, перекрывая мне возможность выйти из тупичка возле туалетов, и ещё тише заговорил:
– Не понимаю, Ярис, зачем такой красивой девушке заниматься такими скучными вещами…
Я была симпатичной, да… Но не настолько писаной красавицей, чтобы все мужчины подряд теряли от меня голову. Да и от Эглуса я раньше никогда не чувствовала никакого интереса в мою сторону. Это была какая-то нелепая провокация или что-то непонятное мне. Я попробовала двинуться вправо, но он упёрся второй рукой в стену и теперь нависал надо мной, дыша прямо в лицо…
– Так что скажешь, красавица?
– Я советую вам, господин Эглус, отойти от меня подальше и…
Договорить я не успела: в этот же закуток шагнул Риан, поклонился мне чуть не в пол и, не обращая внимания на зажавшего меня Эглуса, заговорил:
– Как вы и приказали, госпожа Ярис, я внимательно проштудировал «Золотую книгу закона» и узнал всё, что нужно. За сексуальное насилие над аристократом слугу казнят долго и медленно. Там есть различные варианты, если прикажете – я расскажу вам об этом. За домогательство к особе императорской крови казнят любого аристократа, – монотонно договорил он и задумчиво посмотрел на моего начальника.
Эглус убрал руки со стены, но заметно было, что пришёл в бешенство от вмешательства. Он двинулся в сторону Риана, который неторопливо продолжал говорить:
– …за порчу имущества лица императорской крови вира назначается в десятикратном размере. А если удастся доказать, что порча была намеренная, то даже аристократ может расстаться с жизнью…
Лицо у Эглуса было такое, что я побоялась инсульта или инфаркта, но вот Риан, кажется, никакого страха не ощущал вообще. Он смотрел на Эглуса как на равного, и, пожалуй, это выбесило моего начальника ещё больше. Опасаясь, что он ударит Риана, я торопливо сказала:
– Риан, а что будет, если эта собственность аристократу подарена самой императрицей? Ну вот что будет, если кто-то ударит тебя?
Кажется, даже сквозь гнев до Эглуса что-то дошло, и он остановился рядом с Рианом, резко повернувшись ко мне лицом. Я продолжала задавать вопросы вслух, не дожидаясь ответов, а просто напоминая этому мерзкому бездельнику, что я – на особом положении, а значит, и Риан как моё имущество – тоже.
У Эглуса не осталось выбора, но он вполне осознанно толкнул Риана, проходя мимо.
Впрочем, Риан, похоже, ожидал этого и потому лишь слегка пошатнулся, тут же восстановив равновесие. Меня трясло и от самой сцены, и от попытки Эглуса, которой я совершенно не ожидала, и от всего этого мерзкого места…
– Я подожду тебя здесь, пока ты пользуешься туалетом.
Закрыв кабинку, я немного поплакала от ненависти и бессилия, потом умылась и постаралась привести себя в порядок. Риан ждал меня у выхода из этого закутка и негромко сказал:
– Давай вернёмся в твой кабинет, и я сделаю чай. Дела немного подождут. _________________________
Глава 37
Я сидела с чашкой чая и бездумно смотрела в окно, которое выходило на одну из теплиц: гигантская стеклянная пирамида, где по центру были расположены жизнеобеспечивающие механизмы, казалась зелёным бриллиантом в лучах полуденного солнца. Там выращивали довольно редкую пряность, привезённую с одной из планет Альянса и требующую сухого и жаркого климата. Теплицу эту я видела много раз и сейчас просто зацепилась взглядом за яркое пятно, ощущая странную, почти звонкую пустоту в мыслях…
– Прости, что вмешиваюсь, но мне кажется, что ты не слишком рационально тратишь своё время, Ярис…
– Время? Ты о чём, Риан?
– Я о том, что ты по вечерам не отдыхаешь, а пытаешься самостоятельно получить вторую специальность. Может быть, мне стоило вмешаться раньше, но я тогда мало знал тебя, – с чувством лёгкой вины в голосе проговорил он.
– Я боюсь, Риан… Я не понимаю, почему Хаджани так зациклена на мне и почему вместо того, чтобы просто убить, так мелко гадит… Откуда эта ненависть? Может быть, я и ошибаюсь, но мне кажется, что рабочее место для меня она выбрала не просто так. По планете таких комплексов не один десяток, но я попала именно в тот, где среди служащих есть обнищавшие аристократы, которых я бешу самим фактом своего существования. Скоро вернётся из командировки Вайдос, и жизнь станет ещё сложнее, – я сделала пару глотков чая и добавила: – Я просто хочу знать законы, чтобы воспользоваться ими в случае чего… На толкового юриста мне не хватит денег, а ощущение, что конфликты есть и будут, у меня очень сильное…
Риан взял свою чашку чая, присел на край стола, предварительно сдвинув в сторону устройство внутренней связи, и негромко сказал:
– Ярис, «Золотая книга закона» работает только для низших слоёв аристократии. На Аркеро на самом деле действует один-единственный закон: воля Великой Госпожи. Это прописано в самой «Золотой книге», но не все умеют её читать, – усмехнулся он. – Понимаешь? Любое дело или конфликт, в котором императрица заинтересована, решится так, как она захочет. Так что тебе даже нет смысла читать эти мозговзрывающие формулировки и пытаться их запомнить.
Я молчала, пытаясь осмыслить всё, что он говорил, и ощущение безнадёжности наваливалось на меня всё сильнее. Слёзы вновь навернулись на глаза и медленно, никуда не спеша, потекли
