дуракам вести себя, как им вздумается, то назавтра тут все Дурнушками станут. И начнут о своих правах вещать. Нам такого не надо.
Я молча прошел на территорию. Прошел по тропинке, поднялся по ступеням крыльца.
К моему удивлению, интересоваться по какому делу я так поздно прибыл, никто не стал. «Прием подданных в темное время суток не ведется», — прочитал я написанное на табличке, которая висела на дверях, и потянул на себя с тяжёлую створку.
Внутри храма пахло свечным воском и свежей травой, которую тут разложил вдоль стен. В центре помещения, прямо под куполом стояло несколько человек. Один из которых был никто иной, как Круглов. Он о чем-то говорил с остальными, которые показались мне незнакомыми. Пара хмурых мужчин в темных костюмах стояли по сторонам от высокой женщины в закрытом бордовом платье. При моем появлении только двое мужчин повернулись, чтобы осмотреть меня. Из этого наблюдения я сделал вывод, что они охранники. А вот женщина была светской особой, потому как лицо ее было скрыто вуалью, а собранные в узел волосы были на виду.
— Вы не можете мне отказать! — воскликнула незнакомка, и ее голос взвился высоко под купол расписной крыши.
— Не стоит указывать мне на то, что я могу, — вкрадчиво произнес Виктор. — Иначе наша беседа перестанет быть доброй.
Охранники тотчас напряглись, и на кончиках их пальцев заплясала сила.
— Фу. Место, — весело приказал Круглов. — Поверьте, мальчики, если вы хотите размяться, то стоит выйти из священного места.
— Священного? — иронично уточнила женщина. — Не знала, что вы верующий.
— Я верящий и знающий, — поправил ее Круглов. — И вам не стоит продолжать говорить со мной в таком тоне. Я больше не стану вас предупреждать. Лишь из уважения к вашему покойному супругу я вам позволил прийти сюда и говорить со мной открыто. Но мое терпение иссякло. Вам пора.
— Вы прогоняете меня? — уточнила женщина и, наконец, оглянулась. — У вас другой проситель на подходе и его дело важнее моего?
Круглов потер ладони и между ними появилась странная дымка, которая опустилась на пол тяжелыми клубами.
— Вы хотите правды, — произнес мужчина холодным тоном, — Так вот она: ваш сын заигрался. Он решил, что право рождения дает ему возможности бога. Он повинен в смерти нескольких людей, которых он убил во хмелю.
— Он был не в себе… — пискнула дама.
— Раз он не способен контролировать силу, ее придется забрать.
— Нельзя ограничивать силу наследника рода нашей семьи, — с отчаянием воскликнула женщина. — Это позор семьи…
— Ваш позор в том, что вы не сумели воспитать достойного княжича, — хрипло бросил Виктор. — Я могу попросить своего хорошего друга, чтобы он принял вашего сына в свой пограничный гарнизон. И после трех лет тяжелой службы ваш наследник станет куда больше уважать чужие жизни. А может, даже сделается достойным подданным империи.
— Три года!
— Думаете, что нужно забрить его на пять лет? — улыбнулся Круглов.
Тьма вокруг него сгустилась и стала покачиваться, словно волны воды.
— Не играйте властную особу, госпожа. Вы пришли просить, но пытаетесь диктовать условия. Ступайте домой. Подумайте, что будет лучше: дать шанс своему сыну получить лучший урок в его жизни или выкупить его у суда и потерять навсегда. Решайте сами. А сейчас, как вы заметили, у меня другой посетитель. И его дело важнее вопроса об убийце, который не хочет отвечать за содеянное и присылает вместо себя мать.
Глава 15
Вечерние откровения
Завидев столь резкие изменения в облике Виктора, женщина быстро растеряла всю храбрость. Ее лицо побледнело, она ойкнула, и под пристальным взглядом Круглова спешно покинула стены храма. Охранники молча двинулись за ней. Мне показалось, что на их лицах было облегчение от осознания, что им удалось уйти без боя. Виктор же с жутковатой улыбкой взглянул на нас:
— Что привело вас в стены обители?
Муромцева нахмурилась, я же быстро сориентировался и спокойно ответил:
— Грехи наши тяжкие, мастер-жрец.
— Решили покаяться? — уточнил Виктор, и я кивнул:
— Так и есть.
— Тогда идемте в исповедническую келью, — ответил Круглов. Развернулся и направился в сторону комнаты. Мы последовали за ним.
— Красиво, — оценил я.
Виктория взглянула на меня, и я пояснил:
— Такие вот представления. Некий ритуализм. Прием в братство, обсуждения дел в исповедальной комнатке храма…
Секретарь нахмурилась, но не ответила. И вслед за Виктором мы вошли в небольшое помещение. Круглов закрыл за нами дверь и указал на стоявшую у стены лавку.
— Прошу, располагайтесь. Напитки и закуски тут не предусмотрены, уж извините.
Мы послушно заняли места, и Круглов продолжил:
— Приношу прощения за такое недоразумение.
— О чем вы? — осведомился я.
— Встреча с этой госпожой должна была пройти без свидетелей. И закончится раньше. Однако дама опоздала, и наша беседа вышла немного напряженной. Вас должны были направить в эту комнату, а я бы эффектно появился из-за стены. Но вышла такая нелепая накладка.
— Понимаю, — ответил я. — Вы любите представления?
— Василий Михайлович, я очень долго живу на этом свете. Вам не стоит напоминать, что выгорание грозит каждому, кто слишком серьезно относится к своей работе. Всем нужно отвлекаться и развлекаться. И что с того, если мне нравится лицедейство? Или вы считаете, что у меня плохо выходит?
Мужчина прищурился в ожидании ответа, словно ему и впрямь было важно мое мнение.
— Полагаю, что вы хороши в том, что любите, — ответил я и тут же добавил, — но если вы хотите об этом поговорить, то я буду рад выслушать…
— Душеправ до мозга костей, — фыркнул мужчина. — Вам дай волю, и вы каждого пожелаете вылечить. Даже если он не хворает.
— Не бывает совершенно здоровых людей, — напомнил я. — Лишь необследованные.
— Быть может однажды мы с вами обсудим мои ментальные трудности, — Круглов с усмешкой поднял ладони в жесте капитуляции.- Итак, вы пришли, чтобы рассказать про то какие-то очень важные вещи?
Он с интересом взглянул на нас, ожидая ответа.
— Бастарда, которого убили в особняке, звали Александр Серов, — сообщил я. — Он состоял в секте «Теплое Слово». И у него даже был духовный наставник на пути к совершенству. А затем, его
