глазах у всех признаться тебе в любви? — тихо предположил Алекс.
Я зло усмехнулась.
Скорее он хочет, чтобы я поднялась на сцену и станцевала для него вокруг шеста.
Но так даже интереснее.
Хочу посмотреть на лицо своего преподавателя, когда он дико обломается.
— Шеф ждет вас одну. Парню придется подождать, — преградил путь Алексу один из охранников.
Я резко остановилась.
Та-а-а-ак…
— Руслан знает, что мы вдвоем. Он нас ждет, — решила схитрить я.
Но громила молча покачал головой, продолжая ненавязчиво удерживать Алекса за плечо.
Черт, может, оно и к лучшему.
— Я поговорю с Русланом и вернусь, — шепнула я Алексу и быстрым шагом, пока не передумала, направилась к основному залу.
Меня знобило и слегка потряхивало от странного предвкушения.
Мне не терпелось сорвать с себя маску и бросить ее к ногам Горецкого.
Я, как наяву, представляла ужас и отвращение на красивом мужском лице, и это стало бы для меня точкой невозврата.
После этого тема Горецкого будет закрыта навсегда. Он просто перестанет для меня существовать. А я… А я стану той, кого он, возможно, захочет убить.
И это будет идеально.
— Ты опоздала, — тихий голос из темноты заставил меня испуганно вздрогнуть.
Передернувшись от колких мурашек, я подняла глаза и… ни черта не увидела. Впервые я поняла, что означает выражение «темно, хоть глаз выколи».
В просторном зале, где подразумевались сцена и куча столиков, не горело ни одной самой крохотной лампочки, и о размерах помещения я догадывалась лишь по гулкому эху от мужского голоса.
— Так и знала, что ты хреновый хозяин, — едко усмехнулась я, делая шаг вперед. — Электричество отключили за неуплату?
Не дождавшись от Горецкого ответа, я двинулась вперед. Во мне проснулась какая-то кошачья интуиция, и я с легкостью огибала стулья и грациозно перешагивала через порожки.
Постепенно зрение привыкало к темноте, и я уже начала различать очертания круглой сцены посередине с металлическим шестом, взмывающем к потолку.
Уверена, где-то здесь и восседал наш Мистер Ледяной Взгляд.
Остановившись возле сцены, я медленно опустила голову. В помещение было так тихо, что я слышала стук собственного сердца.
— Я разогнал всех посетителей и ждал тебя, — Горецкий оказался совсем рядом, в полуметре за моей спиной.
Волоски на теле встали дыбом.
С трудом переведя дыхание, я подняла голову.
— А зачем выключил свет?
От тепла мужского тела и запаха разгоряченной кожи голова шла кругом.
— Темнота обостряет наши чувства, — прошептал Горецкий, едва касаясь напряженным телом моего. — Ты ведь это тоже ощущаешь?..
Его низкий голос был похож на бархат, в который завернули сияющий острый нож.
Меня прошиб озноб и жар одновременно.
— И что дальше? — до крови впившись ногтями в свои ладони, горько усмехнулась я. — К чему всё это, Руслан?..
Он снова пытался соблазнить меня?
Если да, то это было даже забавно…
Горецкий улыбнулся. Я почувствовала его надменную улыбку всей кожей.
— Я хочу посмотреть на настоящую тебя, — коснулся он жесткими губами основания шеи — там, где толстовка предательски сползла с моего плеча.
Я замерла, как мраморное изваяние.
— Ты сам не знаешь, о чем просишь, — выдохнула я, медленно погибая от неспешных едва ощутимых касаний.
Горецкий осторожно потянул рукав моей кофты, заставляя ее полностью соскользнуть с моих плеч.
— Поверь, я догадываюсь, — пробормотал он, покрывая мягкими поцелуями открывшиеся участки кожи.
До боли прикусив губу, я откинула голову, даже не делая попыток стянуть со своих запястий застрявшие рукава. Я была полностью во власти Горецкого, и это сводило с ума.
Я столько раз играла в садо-мазо, но даже не догадывалась, что это может быть так… волнительно.
— Ты ведь с самого начала знал, кто мой отец, — тихо проговорила я, покрываясь мурашками от прерывистого мужского дыхания на своем теле.
Горецкий на мгновение замер.
— Да, — жестко ответил он, поднимая голову и прижимаясь щекой к моей щеке.
Я сглотнула.
— И ты подослал Аслана к Алексу, чтобы он соблазнил его.
Губы Горецкого дрогнули.
— Парни понравились друг другу, так что можно сказать, я сыграл роль доброй феечки.
Кровь прилила к голове.
— Какая же ты гнида! — с ненавистью выплюнула я, отшвыривая мешающуюся кофту на пол и резко разворачиваясь к Горецкому лицом.
Перед глазами стояли потухшие глаза Алекса.
Никогда не прощу этого Горецкому.
Впившись в мое лицо прищуренным взглядом, Руслан медленно наклонил голову.
Кажется, его разозлила моя вспышка.
Но мне уже было все равно.
Я больше не боялась.
Я давно перешагнула красную черту, и теперь могла схлестнуться с Горецким на равных.
И от осознания этого факта по коже пробежало электричество.
— Не забывайся, Аронова, — в низком голосе Горецкого не осталось ничего, кроме угрозы. Опустив руки вдоль тела, мужчина исподлобья смотрел на меня. Его глаза горели в темноте, как у хищника. — В отличие от твоего отца я смогу научить тебя хорошим манерам. Вот только после этого ты вряд ли сможешь ходить.
Я не сдержала хриплого смеха.
Даже жалко, что Горецкий не видел, что я сделала с его другом…
— Ты думаешь, я тебя боюсь? — задрала я подбородок.
Недобро усмехнувшись, Руслан плавно провел пальцами по моей щеке.
— Нет, раз пришла сюда.
Я резко отдернула голову.
— Тебя ведь ко мне тянет, — наклонившись, улыбнулся Горецкий. — Когда ты уже перестанешь отрицать это.
Сердце заныло. Этот мерзавец попал в самое яблочко.
— Я пришла, чтобы поставить точку, Рус, — медленно подняла я глаза.
Горецкий сверкнул белозубой ухмылкой. Он мне не поверил.
— Мне больше нравится многоточие, — лениво протянул он, кладя руки мне на талию. — Оно более многообещающее.
Я опустила ресницы, чтобы не видеть склоненное надо мной мужское лицо. В темноте оно было еще прекраснее.
— Тебе нужна не я, а статус моего отца, — с горечью усмехнулась я.
Мужские руки на моем теле потяжелели.
— Малыш, не хочу тебя расстраивать, но папаши-мэра будет маловато для того, чтобы я по-настоящему захотел девушку, — прильнув к моему уху, прошептал Руслан.
Его руки скользнули вверх по моей спине, вызывая тысячи мурашек.
Господи, я должна остановить это.
И я точно знала как.
— Даже если этот папаша подкладывает свою дочь под богатых мужиков и снимает всю ту дичь, что они с ней творят, на камеру, чтобы потом шантажировать их?
С каждым словом внутри меня расползалась гнетущая всепоглощающая пустота.
Я чувствовала себя лишь пародией на человека.
— Разве тебя это не возбуждает? — приподняла я бровь, испытывая болезненное наслаждение от того, как стремительно темнеют глаза Руслана.
— А тебя? Возбуждает? — по-звериному раздул ноздри Горецкого.
Его пальцы с силой впились в мои плечи, причиняя дикую боль. Но не настолько
