Но это когда-нибудь потом. Пока торопить Алину не буду. Ко всему придем постепенно.
Я уже даже на задаюсь вопросом, будет ли это «потом». Для себя я уже всё решил. Возможно, за Алину тоже. Или это она за нас двоих решила, когда впустила меня сегодня в квартиру? Плевать.
— Зачем я тебе? — неожиданно снова раздается её шепот.
Смотрю на её розовые щеки, глаза, внутри которых горит смятение, и в моей груди разливается пожар.
— Зачем?.. — набрасываюсь на её губы. Целую долго. Настойчиво. Требовательно. Пока она не начинает уворачиваться, дабы сделать вдох. — Зачем?.. — резко ввожу палец в её влагалище. Замираю. Начинаю двигать им. Двигаю медленно. Нежно. Затем ускоряю ритм.
Алина закрывает глаза, запрокидывает голову. Прикусив губу, пытается скрыть от меня стоны, которые рвутся из её горла.
— Зачем?.. — опускаю её ноги на пол, сажусь на корточки, раздвигаю ладонями бедра для лучшего доступа и дотрагиваюсь языком до клитора. Терзаю его мучительно, беспощадно.
Алина уже не в силах сдерживать стоны, в поисках опоры прижимается спиной к стене, кладет одну ногу мне на плечо, прижимает ладонями мою голову к себе сильнее. Она уже совершенно не контролирует себя. О стеснении и смущении забыто.
Долго скольжу языком по мягким складкам. Кайфую от того, что сейчас день и я вижу всё, что Алина пыталась спрятать от моего взгляда раньше. Останавливаюсь, когда племянница начинает вдруг отталкивать меня.
— Что такое? — выпрямляюсь, заглядываю в её затуманенные глаза. Попутно расстегиваю ширинку на джинсах, достаю из заднего кармана презерватив. Естественно, он не случайно там оказался.
Алина улыбается. Раскрепощенная. Податливая. Открытая. Она сейчас совсем другая.
Раскатываю резинку по члену и, снова подхватив Алину под ягодицы, вхожу в её влажную глубину. Перед глазами опять, как и в прошлый раз, пляшут разноцветные точки от безумного наслаждения. Вынужденно замираю, пытаясь справиться с такой дозой удовольствия.
Начинаю двигаться. Алина двигается мне навстречу. Смотрим друг другу в глаза. Не можем оторваться. Она шарит руками по моему телу, впивается ногтями. Это другая Алина. Моя… В моей власти. И такая она заводит меня ещё больше.
Когда Алина начинает двигаться быстрее и закрывает глаза, тоже отпускаю себя. Вбиваюсь в неё сильнее, глубже. Смотрю на неё, чувствуя, как приближается оргазм.
Кончаем вместе. Застываем, прижимаясь друг к другу лбами. Потные и, наверное, счастливые. Наша связь с привкусом греха, но сейчас мы совершенно не ощущаем никакой горечи.
Первое, что замечаю, когда снова могу соображать здраво, это то, что Алина улыбается. Так она еще не улыбалась мне. Чувственно, задорно.
— У тебя красивая улыбка, — не могу сдержать комплимента.
— Ты уже говорил, — шепчет вдруг смущенно она. Разум снова берет верх над чувствами. Возвращается правильная Алина.
— Да? Когда? — отпускаю девушку, подтягиваю джинсы, снимаю обувь. Странная последовательность действий. — Покажешь, где у вас ванная?
— Когда мы ездили на шашлык, — ведет меня в санузел. В этой квартире он совмещенный. И совсем крохотный. — Не помнишь?
— Не особо. Шашлык помню, а то, что комплимент тебе делал, нет, — вижу, что её улыбка тут же меркнет. — Иди сюда, — обнимаю Алину, прижимаю к себе, глажу по спине. — Не надо обижаться, — наставительно изрекаю. — Лучше говори. Не нравится что-то — говори, нравится — тоже говори. Так будет проще.
Она кивает. Кладет голову мне на грудь, водит ладошкой по татуировке на моей руке.
— Нужно привести себя в порядок, — вскидывается через несколько минут. — Лиза может раньше вернуться, — поцеловав меня в губы, выходит из ванной. Через минуту приносит чистое полотенце и снова удаляется, оставляя меня в одиночестве. Хотя я бы не отказался принять душ вдвоем.
Алина моется после меня. Я в это время исследую её комнату. Максимум квадратов двенадцать, на стенах обои в цветочек. На потолке, кстати, тоже обои. Такого я ещё не видел. Скрипучий диван, расшатанный письменный стол, покосившийся шкаф. Всему этому добру лет, примерно, как Алине, может больше. Я словно попал в прошлое.
— Так себе, да? — Алина появляется тихо. Наверняка, успела подсмотреть за мной.
— Не то слово. Собирай вещи, — присаживаюсь на диван, кривлюсь от раздавшегося скрипа.
— В смысле?
— Поедем домой.
— Я никуда не поеду, — без раздумий отказывается она. — Вот… — она разводит руками, — мой дом на ближайшее время.
— Почему? — меня интересует лишь это.
Какое-то время она стоит молча, затем нервно отходит к окну.
— Днем племянница, а ночью любовница? Я не смогу так.
— Причем здесь это? — с пол оборота завожусь я. — Здесь же невозможно жить. Я до потолка могу рукой достать, — немного преувеличиваю, конечно, но это не так уж и далеко от правды.
— А я не могу, — выражение её лица расстроенное. Хотя ещё несколько минут назад она счастливо улыбалась. — Я остаюсь здесь. Всё, что происходит между нами, это неправильно. Не хватает ещё, чтобы я жила с тобой.
— То есть, ты хочешь сказать, чтобы я сейчас уезжал, и на этом всё закончится?
Она молчит. Смотрит в окно. Уверен, что она хочет продолжения этих отношений, но тот факт, что я и её отец были братьями, всё же не может переступить.
— Да.
— Алин, мы с тобой не такие уж близкие родственники. К тому же всё уже случилось, — подхожу к ней сзади, прижимаю спиной к своей груди. Пусть даже не пытается отдалиться. Не отпущу.
— Ты сейчас пытаешься меня убедить в том, что метаться уже поздно?
— Вот видишь, ты и сама понимаешь, — улыбаюсь я. — Изменить уже ничего нельзя. А забыть не получается. Единственно правильный выход для нас — продолжить то, что делает нас счастливыми.
Алина по-прежнему напряжена. Её тело, словно струна, вибрирует в моих руках. Пальцами начинаю медленно поглаживать живот девушки, пытаясь немного успокоить её. Но движения порождают иные чувства. Несмотря на то, что всего лишь час назад мы занимались сексом, я снова чувствую дикое желание.
— Егор, — изумленно и, как мне кажется, несколько осуждающего шепчет она, — что ты делаешь?
Не обращаю внимание на слова Алины. Зато ощущаю, как изменилось её дыхание. Склоняю голову и дотрагиваюсь языком до её уха, мягко прикусываю. Она всё же пытается остановить меня. Её ладони накрывают мои, дабы прекратить движения, но я быстро и с небывалым азартом меняю правила игры. Вытаскиваю ладони из-под её и накрываю их сверху. Теперь получается, словно Алина сама ласкает себя, я же координирую движения её рук.
— Егор… — снова раздается её шепот. На этот раз в нем плещутся нотки испуга. Алина боится игры, которую я затеял.
Не реагирую на её призыв. С упоением вожу её ладонями по её же животу. Лениво, затаенно.
