приезжать. Ходить по магазинам со Светкой совсем не хочется, но как я могу её бросить, когда ей нужна помощь? Она ведь меня не бросила, когда я нуждалась в ней.
Егор не отвечает, поэтому строчу ему сообщение и возвращаюсь в кабинет. Каждую минуту заглядываю в телефон, но ответа всё нет и нет. Когда проходит час, а Субботин так и не отвечает, начинаю волноваться. Явных причин для переживаний нет, но меня начинают одолевать сомнения, подозрения. Обычно Егор всегда был на связи.
А что если он сейчас… с кем-то? С другой девушкой… Предательские мысли, несмотря на мои жалкие попытки сопротивляться им, атакуют воспаленный мозг. Неуверенность в себе, в своей привлекательности снова душит. Тысяча вопрос роится в голове.
Время плавно близится к концу рабочего дня. Не выдерживаю и снова звоню Егору. Телефон уже недоступен. Ревность не дает успокоиться. Она словно невидимая удавка. С каждой пройденной минутой затягивается на моей шее всё сильнее.
Почему выключен телефон? Где Субботин? С кем?
— Готова? — в положенное время Света заглядывает в кабинет.
— Да, идем, — на автомате собираю вещи, беру сумочку.
Всю дорогу к торговому центру и всё то время, что мы ходим в поисках наряда, не выпускаю телефон из рук. Напрасно… От Егора нет вестей. Ни звонка, ни даже сообщения.
Домой приезжаю расстроенная. Скрывать отвратительное настроение нет ни сил, ни желания. Лиза смотрит на меня вопросительно. Не знаю, что её больше интересует. Где я пропадала все эти дни? Или что случилось со мной сегодня? Или и то, и другое? Но рассказывать ей об этом, конечно, не буду. Хотя, возможно, и стоило бы. Иногда мне кажется, что я сойду с ума, если не поделюсь хоть с кем-то тем, что со мной происходит.
Принимаю душ и, несмотря на вполне ещё раннее время, прячусь на диване под одеялом. Уснуть, естественно, не получается. Все мыли только о Егоре, о том, куда он мог пропасть? Телефон лежит рядышком, возле подушки. Но, предатель, молчит. Гипнотизирую его взглядом… Проклинаю… Молю… Но бездушный гаджет никак не реагирует на мои отчаянные попытки не сойти с ума.
Не понимаю, как в таком взвинченном состоянии я умудряюсь уснуть, но это всё же случается. Именно поэтому испуганно дергаюсь, вырываясь из сонного плена, когда в квартире раздается трель дверного звонка. Тревожно выбегаю из комнаты, смотрю на Лизу, которая с таким же вопросом в глазах смотрит на меня. Прежде у нас не было ночных гостей.
— Ты кого-то ждешь? — тихо спрашивает Лизка после очередного громкого звонка.
— Не знаю… — сердце трепещется в груди, словно испуганная птица. Я боюсь верить, но… надежда умирает последней. А надежда влюбленной дуры, наверное, вообще никогда не умирает. Лишь только, когда дура перестает быть дурой. — Я посмотрю, — киваю уверенно.
Иду в прихожую, замираю возле двери. Жаль, нет глазка.
— Кто там? — шепчу напряженно. Я так боюсь разочароваться сейчас.
Но мое седьмое чувство меня не подводит. Егор… Это он! Как только я слышу его голос, от которого по всему телу разливается тепло, тут же распахиваю дверь.
— Не одна?
— Не одна, — едва выговариваю эти простые слова. Дыхание сбивается от происходящего, от вида Субботина, от того, что он приехал за мной. Хочется броситься ему на шею, но понимаю, что нельзя. Позади стоит и наблюдает за происходящим Лизка. Даже не представляю, что с ней будет, если она увидит, как я набрасываюсь на собственного дядю.
— Собирайся! Жду во дворе, — Егор не делает попытки войти в квартиру или дотронуться до меня. Но его взгляд… Господи… Сколько в нём всего. Не передать. Пронимает до дрожи.
Егор
Она подходит неслышно. Худые руки обвиваются вокруг моей талии, грудь прижимается к спине. Секунда, словно яркая грозовая вспышка, и я чувствую, что Алина уже готова отстраниться. Накрываю её руки своими, не давая это сделать.
— Нельзя, — шепчет племянница, обдавая шею жарким дыханием. — Увидят.
— Пусть видят, — мне откровенно наплевать на это. Стою неподвижно, наслаждаясь моментом. То, как раскрывается для меня Алина, как явственно начинает проявлять свои чувства, без страха, без стеснения, заставляет терять голову и желать невозможного.
Алина снова начинает вырываться. Снова шепчет о том, что нас может увидеть её соседка. Мне по-прежнему так же фиолетово, как было пару минут назад, но всё же выпускаю руки девушки из своих. Но лишь на секунду. Затем разворачиваюсь к Алине и, не давая ей опомниться, впечатываю в своё тело, завладеваю горячими губами.
Пусть видит соседка. Пусть видят остальные. Мне безразлично. Возможно, я даже хочу, чтобы все увидели, чтобы знали, что это девушка моя. Моя!
— Егор…
Алина дышит мне в рот. Я чувствую, что она почти висит на моих руках. Она права. Нужно остановиться. Нужно выпустить её из плена своих рук. Нужно быстрее попасть домой. Потом Алина поймет, как я по ней соскучился.
— Где ты был? — осторожно интересуется племянница, когда мы мчимся по ночному городу.
Молчу, стараясь не улыбнуться. Мне ведь было интересно, как Алина отреагирует на мое незапланированное исчезновение. Я надеялся на то, что она не станет замалчивать свои эмоции, таиться, как раньше. Я очень хочу, чтобы она научилась быть откровенной со мной, честной. Хочу, чтобы окончательно перестала стесняться себя, своих желаний, даже самых, как ей может показаться, постыдных.
— Работал, — говорю обыденно, бросая на неё быстрый взгляд. Вижу, что её не устраивает подобный ответ. Ну, же, девочка, давай спрашивай ещё. Покажи, что тебе не нравится всё это. Не держи в себе. Откройся. Выплесни своё недовольство. Хочешь, скандал устрой.
— Говоришь так спокойно, словно каждый день освобождаешься только после полуночи, — укоряет она. — Значит, мне не стоило волноваться?
— А ты волновалась?
— Да.
Протягиваю руку, переворачиваю её кисть, лежащую на коленке, ладошкой вверх. Медленно вожу пальцем по кругу, представляя себе, что скоро буду делать так же… в другом месте. Алина, наверное, тоже думает о чем-то похожем. Румянец, как обычно, окрашивает её скулы.
— Из-за чего именно ты волновалась?
— Это допрос?
Она даже психует по-особенному. Старается сделать всё цивилизованно, по-взрослому, что ли. Она ещё не знает, что «по-взрослому» не будет никогда. Знаю по себе.
— Это не допрос. Мне интересно понять тебя.
— Что значит, из-за чего именно? Ты не звонил, не писал, у тебя был выключен телефон, ты не приехал.
— Приехал, — улыбаюсь, продолжая ласкать её ладонь. Никогда бы не подумал, что подобное движение может так заводить.
— Не приехал, чтобы забрать меня с работы, — вдруг улыбается она. — Я надеялась. Хотя всё равно не смогла бы поехать
