том, что ночные игры будут отложены, как минимум, на несколько дней? Глупости… Хочу Егора прямо сейчас. Прямо здесь. У этого дерева. Посреди белого дня.
— Ты меня ревновал к нему? — шепчу между поцелуями. Расстегиваю несколько пуговиц на его рубашке, провожу указательными пальцами по соскам. Я фанатка тела Субботина.
— Алин, — Субботина от моего последнего движения передергивает, — не форсируй. Здесь не то место, чтобы заниматься сексом. Ты сама сказала, что может появиться кто-то.
Несмотря на свои же собственные слова, он опускает ладонь вниз и проводит несколько раз по ширинке моих джинсов. Его дыхание сбивается.
— Хотя соблазн велик, — довольно улыбается, наблюдая, как я трусь промежностью о его руку. Не могу ничего поделать с собой. Желание сильнее разума.
— Лучше бы мы не ходили сюда, — говорю, пытаясь остыть хоть немного. Убираю от Егора руки, делаю шаг в сторону.
— Совсем всё плохо? — он настигает меня за долю секунды. Быстро расстегивает пуговицу на моих джинсах и засовывает руку мне в трусики. — Совсем… — победно шепчет, глядя мне в глаза.
Чувствую, как его пальцы уверенно скользят по уже влажным складкам. Едва не стону от облегчения. Оказывается, неудовлетворенное желание может приносить ужасный дискомфорт. Ощущаю едва ли не боль там, куда сейчас медленно вторгается палец Субботина.
— Егор, — наседаю на его руку, тянусь за поцелуем. Господи… Это я?.. Это я стою посреди леса с расстегнутыми штанами и требую того, чтобы меня удовлетворили?
— Что? — он целует меня с такой жадностью, с таким напором, что я окончательно теряю связь с реальностью. Для меня сейчас существует только Егор. Его руки, его губы…
— А если кто-то увидит? — на краю сознания задаю вопрос.
— Не увидит, — он прислоняет меня спиной к большому дереву, с другой стороны закрывает своим телом.
Немного успокаиваюсь. Снова отдаюсь во власть ощущений. Субботин уже успел меня изучить. Он лучше меня знает моё собственное тело.
Когда Егор на секунду замирает, я тут же открываю глаза и испуганно смотрю на него. Уже не так пугает то, что нас кто-то может случайно увидеть, как то, что всё сейчас может закончиться… так и не закончившись для меня.
— Показалось, — Субботин успокаивающе целует меня в нос. Затем опускает мои штаны и белье чуть ниже и начинает ласкать активнее. Одна рука гладит клитор, пальцы второй руки проникают во влагалище.
Не стесняясь, ловко подстраиваюсь под движения Субботина. И наконец получаю то, чего так хотела. В момент наивысшего наслаждения впиваюсь в губы Егора, ощущая, что готова умереть сейчас от тех чувств, которые пробуждает во мне мужчина, волею судьбы оказавшийся моим родственником.
— Ты как? — через пару минут интересуется Егор, поправляя мою одежду. — Идти сможешь?
Блин… Я думала, он всё же не заметит, как дрожат мои ноги. Накрывает запоздалое смущение.
— Наверное, — прячу лицо у него на груди. — Дай мне ещё две минутки.
— Всё, что угодно, — соглашается он, и я чувствую прикосновение его губ к своей макушке.
К моему облегчению, нас никто не искал и даже не заметил долгого отсутствия. Когда мы возвращаемся, я сразу же иду в ванную комнату, чтобы переодеть белье. Благо, когда мы стали встречаться с Егором, чистое белье у меня всегда есть в сумочке — никогда не знаю, где буду ночевать.
Приведя себя в порядок, иду на кухню, где суетится Фаина Петровна с дочкой Ириной. Помогаю им резать салаты, относить всё в беседку. Шествуя по двору, каждый раз ищу взглядом Егора. Не могу отказать себе в удовольствии поглазеть на него. Субботин тоже бросает на меня ответные взгляды. Молюсь, чтобы никто этого не заметил.
Застолье веселое, шумное. Нас, как и прошлый раз, посадили с Егором рядышком. Едва не давлюсь мясом, когда ощущаю его прикосновение к своей ноге. Бросаю на Субботина грозный взгляд, на что он только улыбается. Так продолжается несколько раз. Понимаю, что Егора заводит эта игра. Но меня нет. Я до ужаса боюсь, что кто-то заметит это. Поэтому при первой удобной возможности покидаю стол и прячусь в доме, так как на улице начинает накрапывать дождь.
Устраиваюсь в гостиной, включаю телевизор, бездумно переключаю каналы. Спустя какое-то время ко мне присоединяется Ирина. Чтобы как-то развлечь меня, предлагает посмотреть старые фотографии. Мне не особо интересно, но все меняется, когда я вижу на фотографии юного Егора. В окружении своих родителей, Кирилла, Иры, ещё каких-то ребят.
— Когда это фото сделано? — не могу оторвать взгляда от Субботина. Несмотря на юный возраст, он уже тогда выгодно отличался от сверстников.
— На каком-то из дней рождений Егора. Не помню точно, сколько ему тогда исполнилось.
— Одиннадцать, — раздается неожиданно голос Субботина.
Я даже не заметила, как он вошел. Поднимаю на него глаза и замираю. Никогда не видела Субботина таким… Он берет у меня из рук фото и долго его рассматривает.
— Пойду, посмотрю, может, маме помощь нужна, — говорит Ирина и выходит из комнаты.
Егор садится на её место. Задумчивый, отстраненный. Отдает мне фотографию.
— Что случилось?
— Всё хорошо, — улыбается он мягко. Находит в стопке ещё одну свою фотографию. На этот раз на ней только он и его мама. Снова долго рассматривает её.
Наконец понимаю, в чем дело. Вспоминаю, как неоднократно мне говорили о том, что Егор был очень привязан к родителям. Прижимаюсь к Егору, желая его как-то утешить. Он кладет фотографию на место, закрывает альбом, стремительно целует меня в губы.
— Поехали домой.
Глава 20
27 августа, четверг
Алина
Не зря говорят, что однажды всё тайное становится явным…
В четверг Елена Федоровна по телефону вызывает меня к себе. Её не было весь день, вернулась только под вечер — на часах уже почти четыре. Переступив порог, сразу понимаю, что что-то не так. Лицо женщины хмурое, раздраженное. Она даже не смотрит на меня. Берет со стола маленькую чашку с кофе, делает глоток, морщится. Затаенно наблюдаю за тем, как начальница достает с полки одну из папок. Никогда бы не догадалась, но там… тайник с алкоголем. Взяв одну из маленьких бутылочек, она добавляет в кофе немного коньяка, по крайней мере по цвету напиток похож именно на коньяк, ставит бутылку на место. Снова делает глоток и наконец смотрит на меня.
— Как дела, Алин? — настойчиво спрашивает, рассматривая меня очень и очень пристально, словно не видела никогда.
— Нормально… Хорошо, — тревога подбирается к сердцу. Что-то определенно не так. Неужели что-то напортачила по работе? Явных косяков у меня до сих пор не было, поэтому не знаю, как на них обычно
