Теперь моя очередь.
Осторожно сняла повязку с руки, рана выглядела хорошо и не болела. Кинув грязные повязки на пол, решила слегка промыть кожу вокруг раны.
В дверь негромко постучали.
– Матильда, ты там не спишь?
– Я сейчас!
Вытерлась, надела чистую одежду, взглянула на себя в зеркало и ужаснулась. Обновки сидят просто отвратительно. Нос припухший, лицо в ссадинах под глазами синяки, только ярко-оранжевые волосы хорошо выглядят. Махнула на себя рукой и вышла из ванной.
За соседней дверью оказалась кухня. У плиты стоит Блэйк, и что-то вкусное готовит, запахи разлетаются умопомрачительные, желудок сводит.
– А ты не мог найти одежду, ну, скажем так, поудобней что ли, и обувь купить? Раз уж решил меня приодеть?
Эдвард повернулся ко мне, держа в руке ложку.
Мне не раз приходилось видеть его обнаженную накачанную грудь даже прикасалась, но тогда мне было не до любования. А сейчас ничто не отвлекало! Я потеряла дар речи: черные облегающие штаны, расстегнутая до середины рубашка. Мужчина стоит босой и слизывает с руки случайно натекший соус. И такой томный взгляд…
Я сглотнула, стерла со лба пот. Как же тут стало жарко или мне кажется?
– Ты чем-то недовольна? – поинтересовался он.
– … я? Нет, с чего ты взял? – попыталась "отмазаться", а Блэйк, не иначе, решил поиздеваться.
"Будь стойкой не показывай ему, что он тебя поразил своим видом".
– Тебе не стоит выделяться! В этом мире никто не одевается как ты! – он обтер руки об тряпку и перебросил ее через плечо. Оттолкнулся ягодицами от стола и подошел ко мне чуть-ли не вплотную. Эдвард посмотрел на мои босые ноги. – А почему у тебя ногти черные? Ты больна? – его глаза стали круглыми и уставились на меня.
Меня разобрал истерический смех. Я уже открыла рот, чтобы ответить.
– Знаешь, я ничего не понимаю, но, наверно, в вашем мире все так делают?
– Угу! Если бы ты увидел, что еще делают люди из нашего мира, то тебя бы это повергло в шок! А с ногтями у меня все в порядке, они покрашены лаком. Тем же, которым ваши женщины красят руки.
Блэйк отошел от меня и вернулся к приготовлению ужина.
– Как твоя рука?
– Заживает. Уже так не мучает.
– Я рад слышать. Скоро будет ужин! А обувь в комнате возле кровати! – он показал мне ложкой на выход. Типа, свали отсюда и не мешай.
В комнате горят свечи, окна занавешены, но не наглухо, с улицы доносится людской гомон. Посередине комнаты письменный стол, который до этого находился между двух окон. Теперь он послужит обеденным. На столе две свечи в позолоченных подсвечниках. Красиво расставлены приборы, ложечки-вилочки, два бокала под вино.
Такое я видела только в шикарных ресторанах и романтических фильмах. Я склонила голову набок и задумалась. Неужто, Блэйк решил втихаря устроить романтичный ужин или свечи здесь – обычное явление из-за отсутствия электричества. Вот так бы каждый день, даже захотелось надеть более нарядное платье, сделать прическу, а не сидеть в мешковатой одежде. Ведь мы сейчас никуда не собираемся идти, пожалуй, сменю неудобную рубашку, у которой свисают рукава, как паруса несмотря на то, что Блэйк подобрал все в размер. Покопалась в рюкзаке и выудила оттуда белую облегающую футболку с изображением кота и обтягивающие короткие шорты. Все ж удобней, чем та одежда.
– О, боже…
У меня за спиной что-то упало на пол и звякнуло. Я резко повернулась, Блэйк поднимал с пола столовые приборы и старался не смотреть на меня.
– Ты чего людей пугаешь?
– Я?
–– Ты зачем переоделась?
– Побоялась испачкаться. Да, и так удобней, не жарко, чем в этих хламидах, – на себя бы посмотрел бы, почему мне нельзя. Связался со мной, пусть привыкает, я не собираюсь подстраиваться под их мир, когда это не нужно. И сейчас я считаю, что могу одеться и выглядеть, как мне вздумается.
Он собрал с пола приборы и ушел на кухню, а я уселась за стол, поставив левую пятку на сиденье, уперлась подбородком в колено. Блэйк вернулся быстро, разложил приборы на столе, бросил на меня неодобрительный взгляд.
– Женщинам неприлично сидеть в такой позе перед мужичиной.
Я оторвалась от своих мыслей и пристально на него посмотрела.
Мне не хотелось выяснять каких-то отношений, просто опустила ногу и положила руки на стол в ожидании еды. Пахло изумительно.
– Что это?
– Тушеные овощи и рыба!
– Бее, фу! Я не буду это есть! – я высунула язык.
– Ты издеваешься? Я полтора часа провел на кухне, чтобы приготовить ужин! А теперь ты воротишь нос? Сначала попробуй, прежде чем говорить! И когда ты научишься манерам?
– А я живой останусь?
Сыщик что-то пробубнил, но я не расслышала.
– Скажу тебе, ты даже добавки попросишь!
– А манеры – это не для меня. Мой мир сделал со мной не обратимые вещи, – я улыбнулась милым оскалом.
Я протянула тарелку, он положил мне овощей и рыбу, себе тоже, налил в бокалы вина.
– Расскажи мне, ты что-нибудь разузнал о моем брате? – это меня сейчас волновало больше овощей.
– Нет! Риза никто не видел.
– А ты не думал, что он мог замаскироваться и называться другим именем.
– Предполагал, но честно, такое впечатление, словно его тут и не было.
– Знаешь, возможно, надо было тебе рассказать это раньше!
– Что именно?
– Он оставил мне послание на некое имя, и нам придется завтра обойти весь город в поисках этого места. Ведь Риз не дурак, он ученый, и мозг у него хорошо работает. Он смог всех обмануть, как ты их назвал, – я пощелкала пальцами, – Ищеек. Так вот, гончие сбились со следа и теперь бегают за нами, чтобы мы вывели на него. Поэтому нам нужно быть осторожней.
– Ты права! – Эдвард почесал подбородок. – Я как-то не подумал об этом.
– Конечно, ведь ты был занят другим!
– Ты на что намекаешь?
– Я? Ни на что! Просто констатирую факт! Вот и все, а ты, о чем подумал?
– Знаешь, мне порой хочется придушить тебя! Но, наверное, не буду… – он сделал глоток вина, – Я хочу поблагодарить тебя.
Он протянул мне бокал, мы чокнулись и сделали по глотку. Вино нежное, как мед, протекло по горлу.
– Ну, что же я рада, что не только приношу хлопоты, но и помогла, – я сделала еще глоток, овощи и рыба оказались просто супер, но об этом я решила деликатно промолчать.
– Спасибо тебе, Матильда! – Эдвард прищурился. – Помнишь ту девушку на корабле?
– Да!
– Она красивая, правда?
– Тебе виднее! А при чем тут я? – я решила не
