а Эдвард выглянул из-за угла.
– Тшш…
Меня как собачонку потащили за шкварник в какие-то коридоры и зажали в темном углу.
– Молчи если не хочешь оказаться мертвой, – шепотом сказал над моей головой Блэйк.
В темноте я не видела его, только чувствовала на затылке его дыхание. Слышно было голоса. Лай собак. Кто-то матерился. Мы не спешили покидать свое убежище. Я начала ерзать холод стены не приятно ощущался. Блэйк заметил и закутал меня в свой длинный плащ.
– Так теплее.
– Да, – все что я смогла из себя выдавить.
– Вроде нас не заметили.
Блэйк отстранился от меня.
А я вздрогнула, диким взглядом уставилась на его окровавленную нижнюю губы и глухо спросил:
– Больно?!
– Пустяки.
У меня появилось дикое желание притронуться, но порыв я сдержала.
– Идем.
Вид у Блэйка был жуткий, даже меня пугал. Не видела его еще таким. Будто вечная тоска и уныние поселились в нем.
Как назло, начался дождь, стало прохладно.
– Как мы доберемся до почты, дождь стеной!
– Жди тут и никуда ни с кем не ходи и не разговаривай. Поняла?
– А если пристанут.
– Прикинься идиоткой!
– Не поняла?! – вот и не знаю обидеться или треснуть этого идиота.
– У тебя это хорошо получается.
– Пошел ты, Блэйк, в известном направление.
Ну он и ушел. Блэйк отсутствовал не долго. Передо мной остановилась машина.
– Ну, чего ты ждешь. – он выглянул из-под крыши. – Запрыгивай.
– Ты что, угнал ее?
– Экспроприировал.
– Ты ее угнал!
– Нет. Угнал и экспроприировал это разные вещи.
– Ты украл машину.
– Ну хорошо, я ее украл. И что теперь?
– Оказывается, и у вас, сыщик, Эдвард Блэйк, имеется грешок.
– Еще как имеется! – подмигнул мне Эдвард.
Мы оба рассмеялись, и я залезла в машину. Вода стекала с меня, но промокнуть я не успела. Хорошо, что у машины была крыша. Но вот плохо, что по бокам не было дверей и печки. Ее сейчас очень не хватало. Не смотря на то, что ехали не очень быстро, ветер все-таки пробирал до костей.
– Замерзла?
– Есть немного.
– Потерпи. Сейчас мы заедем на почту. А вечером будешь отмокать в горячей ванне…
– Поскорей бы.
Я замечталась о горячей ванне с пенкой, а потом забраться в мягкую постельку с Эдвардом. Боже! Что я несу! Пока я фантазировала мы добрались до почты.
– Смотри, вот она.
Блэйк резко остановился перед невысоким синим зданием. Хоть я и не могла читать чужие надписи, но почту узнала сразу. Над дверью красовалась табличка с изображением голубя.
– Иди за мной! – приказала моя вредина.
Внутри было прохладно, царил полумрак, создавая уютную атмосферу, пахнуло сургучом, вощеной бумагой. Из людей только пожилой мужчина, который задумался над письмом. Я подошла к свободному окошку и спросила:
– На имя Шерлока Холмса есть что-нибудь?
– Минутку, мисс! – клерк невысокого роста в синей форме исчез за маленькой дверцей.
Блэйк стоял рядом, нервно теребя рукав плащ.
– Прошу, мисс! – он протянула мне письмо. – Распишитесь.
Я чиркнула имя Холмса в журнале и вскрыла конверт. Присела на скамью и стала читать про себя. Рядом пристроился Блэйк.
Привет, Тиль! Я надеюсь, ты на верном пути, и мы скоро с тобой встретимся. Я должен тебе многое рассказать. Возможно, ты меня возненавидишь, но выбора у нас не было. Прости! За мной гонятся ищейки, поэтому я отправляюсь дальше, в Тарас. Им нужны мои записи, поэтому, прошу, береги их. Если они попадут к этим мерзавцам в руки, то все параллельные миры навсегда изменятся в плохую сторону. Наш родной мир тоже под угрозой! Это, безусловно, моя вина! Мое изобретение слишком преждевременно. Всегда найдутся плохие, алчные люди, которые используют науку в своих низких целях. Прости, у меня мало времени.
Твой брат Тириз.
– Тарас! – я была рада узнать, что брат жив. – Что он пишет?
– Он отправился в Тарас!
– Пишет зачем?
– За ним гонятся, – я прочла письмо Блэйку. Тот поохал и поахал, о чем-то своем подумал, схватил письмо, чиркнул спичкой, и оно сгорело на моих глазах. Превратившись в кучку пепла, осыпавшегося на пол. Сыщик замел пепел ногой под скамью и вытащил меня на улицу.
– Зачем ты это сделал! – я толкнула мужчину двумя руками в грудь, но он как скала, даже не покачнулся.
– Затем! Ты хочешь найти брата живым? Если бы это письмо случайно оказалось у ищеек, то я не думаю, что мы были бы еще живы. А так они только за нами следят и ждут, когда мы их приведем к твоему брату. Вот только не понимаю, зачем они хотели отравить тебя? Давай, у нас есть еще возможность оторваться от них и незамеченными прибыть в Тарас.
– Возможно, хотели заполучить записи брата!
– Но ищейки бы ничего не поняли, там написано не нашим языком.
– Это ты у них при встрече спроси.
– Пойдем быстрее! – он потянул меня за руку, а затем мы перешли на бег.
– Давай на машине.
– Она больше не поедет, горючего осталось мало. Далеко не уедем.
Я держалась из последних сил, прихрамывала, но продолжала бежать. Блэйк не давал мне остановиться и замедлить бег.
Когда я оглянулась назад, то заметила, что за нами гонятся трое ищеек. Может и больше. Мы завернули за угол, пытаясь оторваться от погони и затеряться в толпе. Я не успела увернуться, налетела на мужчину, тот обложил меня трехэтажным матом. Но это по сравнению с моей больной ногой было ничто…
– Извините! – я решила помочь человеку подняться.
Блэйк схватил меня за руку и потащил за собой.
– Сдурела? – он укоризненно посмотрел на меня.
– Где рюкзак? – я стала искать мужчину в толпе.
– Не переживай, вечером получишь его в целости и сохранности.
Мы добежали до пристани. Все, бежать некуда, дальше только море.
– Куда дальше? – я затормозила у невысокого парапета.
– Вниз!
– Что? – я попятилась назад.
В нас начали стрелять. Одна пуля пролетела очень близко, в двух сантиметрах от моей руки. Я даже ощутила ее тепло.
Блэйк толкнул меня в спину, я даже не успела сообразить, что происходит. Сыщик прыгнул следом. Хотя бы спросил, умею я плавать или нет, воздух моментально закончился в легких. Я стала делать гребки, чтобы всплыть и глотнуть воздуха, но только быстрее погружалась на дно. В сапоги моментально набралась вода и камнем тянула меня вниз. Мою тушку вытянули за рубашку, и через пару секунд моя голова уже была на поверхности.
– Больше так никогда не делай! – отплевывая воду и жадно глотая воздух, орала я.
– Я не знал, что ты не умеешь плавать! – он смотрел вверх.
– А спросить нельзя было, прежде чем
