— Сколько раз тебе говорить не садись на мою кровать? — ухмыляясь, как кошка сожравшая канарейку, спросила рыжая, смотря в глаза своего ученика.
— Японские заморочки… — хрустнул спиной парень вставая. — Тебе от долгой жизни в стране восходящего хентая уже совсем поплохело, — теперь уже его ухмылка превратилась в дерьмовый оскал, — если ты так реагируешь на парня в своей постели.
— Не-а, — качнула она головой, не меняя в лице, напротив, становясь веселее, — не получится.
— Тц, — отвернулся он. — С твоим хреновым характером, мой дорогой и любимый — потому что единственный — учитель, ты так и не найдешь себе того, кто сможет терпеть тебя, — Эмия поднялся на ноги, отряхивая одежду от несуществующей пыли.
— Ха?! — вот сейчас ее задело достаточно сильно.
— Шики не в счёт! — сделал вид, что не понял причин её вскрика парень, встав в «позу». — У Реги есть Микия и у этой сладкой парочки все очень даже хорошо.
— Ах ты!.. — рыкнула подобно дикому представителю семейства кошачьих Аозаки, протягивая руки чтобы не только отправить в стоящего перед ней засранца гандр, но и задушить его оглушенное тело.
Хекнув, Широ извернулся и выскользнул из едва не обездвижившего его захвата, попутно увернувшись от средней силы проклятья. Расхохотавшись, парень проскользнул под стол, оказавшись на другом его конце, защищаясь от физического насилия деревянной преградой.
— Ладно-ладно! Все-все! — отчаянно размахивал он руками, не в силах задавить улыбку. — Пошутили, и хватит, — мимо щеки пролетел гандр, оставляя неприятную рану.
— Хмпф, — гордо скрестила руки на груди маг, смотря на рыжего так же, как смотрят на противную букашку.
— Справедливо, — кончиком пальца стер успевшую натечь струйку крови Широ, не сводя глаз с девушки, после чего слизал алую жидкость. — Я хотел спросить: как долго ты еще задержишься после возвращения?
— Максимум полтора-два месяца, — после того как парень вернулся на свое место на ее кровати, ответила Токо, садясь на стоящий напротив стул. — Тебя учить больше нечему, ты уже получил неплохое по меркам Башни образование, — она легонько пожала плечами. — А давать тебе что-то большее, чем есть сейчас… Эти знания уже переходят границы нашего с Кирицгу уговора, — она лукавила, но точно не про договор с отцом рыжего. Недоговаривала самое важное. — Сакура же, оказалась куда более усидчивой, чем ты, — укол укора не заметить было невозможно, — и получила не меньше чем ты. Перед тем как распрощаться с вами всеми, — вытащила она сигарету и прикурила, — я хочу помочь с устройством девчонки в городе и закончить с зашитой особняка… Есть у меня пара новых идей.
— Хм, — изучал ее лицо с крайне задумчивым видом Эмия, чем немного раздражал девушку. — Это то, что я хотел услышать, — формулировка ответа показалась Аозаки слишком многозначительной и неоднозначной.
— Как это понимать? — решила она немного подшутить. — Уже думаешь от меня избавиться? — ехидства в голосе хватило на десятерых, а забесновавшиеся чертята в глубине глаз заплясали с утроенной силой. — Использовал меня вместе со своим отцом и когда проку стало мало, решил выбросить?
Широ мог лишь вздохнуть, наблюдая за тем, как смотрящие на него сквозь очки рубиновые глаза переполнялись весельем. Она определенно хотела отыграться за произошедшее ранее, желая смутить парня столь двусмысленными формулировками. Даже присела рядом, приблизив лицо в провокационной манере, обжигая шею горячим дыханием.
«Воистину раздвоение личности, — подумал Эмия, решая на пару секунд поддаться этой игре и показывая смущение, не желая спугнуть красноглазую раньше времени. — Это конечно не то, что было у меня… Но кардинальная смена поведения при надевании очков? Никогда к этому не привыкну» — слегка съёжившись из-за оказавшейся слишком близко приколистки с дрянным в данный момент характером, Эмия заставил себя покраснеть, вспоминая смущающие — по-настоящему смущающие — моменты прошлого. Все же в иной жизни он испробовал слишком много греховных желаний плоти, отдавшись им с головой, что не могло не сказаться на его реакции в этой жизни. Пресытился, если так можно сказать.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
Сигареты в ее руках уже давно нет, она дотлевала в пепельнице, оставляя руки мага пустыми.
— Каков отец, таков и сын, — «грустно» продолжила рыжая, и не думая останавливать концерт, ведь видела откровенное смущение сидящего перед ней парня, что забавляло её внутреннего демона. Да, все маги поголовно, в той или иной степени — безумны, вне зависимости от их сил. Хоть и выражалось это у каждого по-своему. Что у Сакуры, что у Илии с Токо, о Кирицугу с его желанием спасти всех, граничащим с манией, вообще можно диссертации по психологии и психиатрии писать… Про Широ и говорить не нужно, там случай не только запущенный, но и усугубленный всяким мистическим дерьмом типа иномирных тварей, демонов хаоса, богов и охотой на людей, даже если те и были еретиками.
Так что в происходящем парень не видел ничего странного, как и сама виновница.
— Вам лишь бы использовать меня по полной, а потом выбросить, чтобы не мешалась… — в ход пошли томные нотки.
Но на сей раз Широ краснел не от смущения, а возбуждения. Тело подростка в самом расцвете сил, развитие, подстегнутое Авалоном и тренировками отца, все это исказило природное развитие организма, заставляя его в ускоренном темпе развиваться и в какой-то степени взрослеть.
Эмия прекрасно помнил вкус женщины, выжженный в его памяти благодаря гедонизму прошлого.
Контролировать свое поведение становилось сложнее. Нет, самого желания этого делать становилось меньше.
«Не хватало, чтобы еще кто-то вошел» — мышцы спины напряглись. Если зайдет Сакура — ушедшая с Илией в город на прогулку, знающая, что парень хотел серьезно поговорить с Аозаки без свидетелей, а значит, гулять они будут долго, заходя в магазины за одеждой, ведь солнце еще высоко — то все станет между ними сложнее, в основном из-за мышления самой девушки, чье искаженное прошлым сознание боролось с желаниями подсознания.
Вот только напряжение его, заигравшаяся Токо восприняла по своему, решив, что смогла-таки достучаться до новых уровней смущения Эмии.
Который, к слову, хотел контролировать себя все меньше и меньше, желая вновь ощутить мягкость чужого тела и его тепло. Ведь это было подобно наркотику, поглощаемому им в прошлом в огромных дозах.
Воспоминания об устраиваемых аристократами оргиях с самыми различными способами получения удовольствия, всплыли в памяти, но не воспринимались отрицательно в его нынешнем, возбужденном состоянии.
Да, это был его наркотик, самый ужасный и оставшийся в его «крови» даже в новой жизни. Ни пламя эфира, ни хаос иного измерения, ни проклятье Грааля, ничто не могло избавить его до конца от этой заразы — долгие годы максимально раскрепощённой жизни давали о себе знать, как бы сильно Широ не абстрагировался от них, пряча за лицемерием все эмоции.
«Я не особо-то и изменился, — с горечью подумал Эмия, поворачивая голову в сторону ухмыляющейся и продолжающей подтрунивать ничего не слышащего парня. Нутро сжалось, требуя вновь получить дозу того, что было недоступно долгие годы, то, чего он сознательно избегал. Но он знал, что чем дольше бегаешь от этого, словно жаждущий и голодный путник пустыни, тем вкуснее будет, наконец, отведанный плод. — Какое же я животное…» — он терял последние капли здравого смысла.
Аозаки слишком поздно поняла, что их игра и подтрунивания зашли слишком далеко.
Что стало первым звоночком? Нетипичное поведение, вышедшее за рамки привычного стоицизма парня? Слишком явное напряжение тела, буквально кричащее о том, что его хозяин с огромным напряжением пытается сдержать себя? Помутневший взгляд и тяжелое дыхание, подобные тем, какие можно встретить у принявших определённые зелья или препараты? Может все вместе, не воспринятое всерьез ею, заигравшейся из-за своего чрезмерно колкого характера?
Его пальцы схватили ее запястье, стрельнувшее болью не от слишком сильного сжатия, а выводимых праной символов неизвестного происхождения и смысла. В тот же миг, как они сверкнули той же зеленой энергией, которая стала частым спутником Эмии, прана в ее теле стала полностью неподконтрольна. Аозаки стала не сильнее простого человека, что на фоне тугих жгутов мышц самого Широ, играло не в её пользу.
