ведьм — вот и всё уравнение.
А Алрик совершенно другой фрукт. Неизведанный.
— Я убил всех, — с тяжестью в голосе отвечает он. — Взамен забрал замок, а местные привозят мне провизию, и девки убираются в знак признательности за спасение. Вот и весь рассказ. Успокоилась? — вздёрнув бровь, спрашивает под конец.
Ох, как плохо, что он даже такое подмечает.
Я же старалась не показывать, что нервничаю.
Нужно уходить…
Отворачиваюсь и, уже отходя, зову его с собой:
— Ты идёшь? — кидаю через плечо.
— Куда я денусь, — шутит он.
И в следующее мгновение подхватывает меня на руки.
— Эй! — возмущаюсь, хватаясь за его плечи.
На что он лишь сильнее притискивает меня к себе.
— Так лучше. Не потеряешься, — кривовато улыбается под конец, а я закатываю глаза.
Глава 18 Мирана
Глава 18 Мирана
Следующие два дня проходят как в снежной сказке. Мы гуляем, общаемся, меряемся колкостями и характерами, совершенно не заботясь ни о чём. И так легко стало, что я расслабилась и больше не ищу подвоха.
Если судьба наконец-то дала мне передышку в лице этого опасного мужчины, то почему бы не воспользоваться?
После аскадцев разве могло мне так повезти?
Единственное, что омрачало мои будни, — мысли о предателе Мерзале. Я всё размышляла, сколько ему дней дать на наказание.
Ведь он будет биться в неведении, пока я тут расслабляюсь и отдыхаю. Он будет знать, что я жива, и всё. Отследить у него не получится. Похоже, далековато нас перенёс Алрик.
И что было неизменно — так это то, что каждую ночь он собирался и уходил по делам, а на рассвете возвращался. Тихо, почти бесшумно, словно тень. Я не спрашивала, чем он занимается, а мужчина не гнал меня из этого островка безопасности и спокойствия.
И вот, сидя, наверное, уже на четвёртый день за ужином, я всё же подняла тему, которая меня беспокоит, решив, что хватит мучить Мерзаля ожиданием. Пора уже прямо в его наглую морду высказать, какой он гад.
— Алрик, а мы можем вернуться к отшельникам? — спрашиваю его так, между прочим, будто речь идёт о прогулке.
Мужчина отставляет чашу в сторону и внимательно изучает меня взглядом. Не торопится отвечать. Его глаза становятся серьёзнее, внимательнее, будто он пытается понять, что стоит за моими словами.
— Соскучилась по острым ощущениям? — спрашивает он, пока поленья в камине потрескивают, а огонь бросает отблески на его лицо.
Ужинаем мы в большой комнате со шкурами животных, разбросанными на полу, и массивным камином. Тепло от него обволакивает, лениво расслабляет мышцы.
За окном бушует очередная метель, ветер воет, будто пытается добраться до нас, но толстые стены замка надёжно держат холод снаружи. И на фоне этой бури внутри особенно уютно.
— Нет, но я оставила там своего фамильяра и хочу вернуться, — отвечаю не совсем правду.
Признаваться, что этот комок шерсти меня бросил перед тем, как меня собирались принести в жертву, я не буду. Ни за что.
Пусть лучше Алрик думает, что я просто заботливая ведьма, а не та, кого предали в самый опасный момент.
— Значит, ведьмочка? — спрашивает мужчина, ухмыляясь.
— Ты же почувствовал во мне силу, — утверждаю, а не спрашиваю.
— Почувствовал, но убедиться не помешает, — отвечает Алрик.
На пару минут в комнате воцаряется тишина, а потом он неожиданно возвращается к теме нашего разговора, когда я уже обдумываю, как с другой стороны к нему подойти:
— Твой фамильяр ушёл порталом, да, вспомнил, — тянет мужчина, намекая, что он всё видел.
А лучше бы не видел.
— Да, я ему его открыла, — отвечаю, стараясь, чтобы голос не дрогнул.
Хотя на самом деле единственный, у кого осталась возможность открывать порталы, — это Мерзаль. Я же ведьма без магии, пока не раздобуду кристалл у незнакомца и не распечатаю свою силу.
— Конечно, — соглашается мужчина и ухмыляется так, будто слышит меня, но не верит ни единому слову.
— Ты на что-то намекаешь? — вспыхиваю как спичка. — Говори! — требую.
И он резко встаёт со стола.
Я тоже подрываюсь.
Между нами вот такие горки постоянно.
Лишнее колкое слово — и взрыв. Искры летят во все стороны.
— Он тебя бросил, а не ты открыла ему портал, — говорит он тихо, но звучат его слова как раскат грома.
— Неправда! — протестую, будто меня оскорбили. — Я открыла!
— Да? — скептически спрашивает он. — Тогда чего не отправишься к отшельникам? — стреляет вопросом, который мне нечем крыть.
Пока нечем. Я обязательно придумаю.
— Молчишь? — подталкивает к ответу.
И вдруг хватает за скатерть и резко дёргает её на себя.
Вся посуда с грохотом летит на пол, оглушающе разбиваясь. Осколки разлетаются в стороны, звон эхом прокатывается по залу.
— Что ты?.. — поражённо лепечу.
Но Алрик уже возле меня.
Два шага — и он подхватывает меня под ягодицы, легко, как пушинку, усаживает на стол и вклинивается между моих ног. Он прижимается вплотную, лишая возможности отстраниться.
— Надоело смотреть, как ты крутишь передо мной задницей и делаешь вид, что ничего не происходит, — рычит он, склоняясь ниже, касаясь дыханием моих губ.
— Неправда! — снова протестую. — Ничем я не кручу! — спорю уже почти до хрипоты.
— Мирана, не ври, — жёстко присекает он.
И впивается в мои губы поцелуем.
Грубым. Властным. Требовательным.
А я не согласна так просто сдаться.
Мне нужна кровь. Мне нужно выплеснуть злость.
Прикусываю его губу. Сильно. До металлического привкуса во рту. Он рычит, низко и глухо, и, подхватив меня, стягивает со стола.
Я же обвиваю его шею руками и отвечаю на этот акт агрессии, который по ошибке называется поцелуем, со всем пылом.
Наши губы сталкиваются снова.
Жёстко. Яростно.
Это уже не нежность.
Это вызов.
Это война характеров, в которой никто не собирается отступать.
А он кладёт меня на шкуру и, уперев локти в пол, развязывает платье. Пальцы двигаются быстро, нетерпеливо, будто каждая завязка раздражает его своим существованием.
Ткань поддаётся, и в этом движении столько жадности, что у меня по коже бегут мурашки. А потом без стеснений спешно стягивает его с плеч.
— М-м-м… — мычу то ли протестующе, то ли одобрительно, я уже сама не знаю.
А он рывком поднимает меня и стягивает платье
