Полгода. Да уж… пол жизни бы отдал, чтобы послать к чертям эту работу… — Соколов спохватился и быстро добавил: — Извините, господин.
— Ничего, не хотеть надрываться по адскому графику за копейки — это не грех. По мне так вообще странно, что на таких условиях тут куча народа работает.
Егор лишь тяжело вздохнул в ответ.
Посёлок был небольшой, состоял из множества пятиэтажек, нескольких продуктовых магазинов и медпункта. С внешним миром сообщался с помощью авиации.
Мы дошли до одного из серых, унылых домов, Соколов открыл дверь подъезда и жестом пригласил меня внутрь. Поднялись на четвёртый этаж. Металлическая дверь была заперта на кодовый замок. Егор открыл её. Ступив за порог, я увидел длинный коридор, по обе стороны которого располагались двери в комнаты. Обшарпанный линолеум на полу, стены со отколотой местами штукатуркой.
— Сколько тут комнат? — обратился я к мужчине с очередным вопросом.
— Двадцать.
Прошли в конец коридора. Егор открыл дверь ключом, впустил меня вперёд. Вид жилища изнутри был не менее удручающим, чем снаружи. Единственное, что радовало глаз — чистота и порядок. Видимо, Соколов мужик опрятный. Небольшой стол, два табурета, шкафчик, прибитый к стене, низенький холодильник, плита с двумя конфорками, две узкие кровати у двух противоположных стен и две тумбы у каждой из них.
— Сосед сейчас как раз на смене, — пояснил Егор, проследив за моим взглядом. — Удобно вообще-то: один пашет, второй в своё удовольствие уединяется в этой каморке, — он горько усмехнулся. — Хотите чай?
— Пожалуй. Спасибо.
Я прошёл вперёд. Пока Соколов возился у плиты, выглянул в окно. Унылый вид, как и всё в этом посёлке. Но почему люди соглашаются работать на таких скотских условиях?
Глава 17
Я глядел на землю, от которой нас отделяло всё большее расстояние по мере того, как вертолёт поднимался наверх. Глядел и анализировал полученную информацию.
Попивая чаёк с Соколовым, я узнал много интересного и теперь соотносил всё это с тем, что выяснил заранее, до прилёта сюда.
Итак, под Норильском, само собой, не единственное месторождение алмазов в России, есть ещё. Так вот, в других местах рабочим платили куда больше, чем тут. И это при том, что Звягинцевы очень даже состоятельные люди.
Условия работы тут, на крайнем Севере, у Северного Ледовитого океана, мягко говоря, не самые приятные. Отрезанность, полная изолированность от мира тоже не добавляют очков этому месту. Сообщаться с другими частями России можно преимущественно по воздуху, в тёплое время года — по Северному морскому пути. Рабочие застревают тут по полгода, не имея возможности видеться с семьями. Как в тюрьме. Кстати, Соколов сказал, что часть рабочих — бывшие заключённые. Интересный факт.
Мне не давал покоя вопрос: почему люди работают на этих мерзавцев Звягинцевых, если тут их за людей не считают? Не в рабстве же рабочие у них, в конце концов, почему бы не махнуть рукой и не искать работу получше? У меня свербило в мозгу от этих вопросов, и я не успокоюсь, пока не узнаю ответы.
Я решил вернуться на прииск завтра и поговорить ещё с некоторыми людьми. Надо было где-то переночевать, точнее, просто поспать, ведь ночей здесь пока не бывает. Кроме Норильска, вариантов, конечно, не было. Решил полететь туда, чтобы отдохнуть, а завтра закончить с делами здесь.
Поговорить с инженерами и аналитиком я ещё не успел, сделаю это, когда будем вскоре…
Мысли мои оборвались при резком толчке, сотрясшем весь экипаж.
— Что такое?
— Что происходит?
Посыпались вопросы пассажиров.
Пилот не успел ответить: нас тряхнуло так, что мы непременно сделали бы кувырки по борту вертолёта, если бы не были пристёгнуты.
— У нас какие-то проб…
Мой телохранитель не успел закончить вопрос. Наш вертолёт, делая невероятные кульбиты в воздухе, начал стремительно падать.
Мой мир сузился до страшной тряски и грохота. Я обо что-то ударился головой, боясь не успеть, сосредоточил все оставшиеся ментальные силы на том, чтобы оказаться под куполом хроносферы — удалось… но удар всё же оказался сильным, поэтому спустя несколько мгновений тьма обернула моё сознание непроницаемым коконом.
* * *
Пульсирующая в голове боль насильно выдернула меня из забытья.
Открыв глаза, увидел небо сквозь прозрачно-фиолетовый купол хроносферы. Убрал купол.
Солнечно, но холодно.
Я кое-как поднялся, с трудом заставляя промёрзшие части тела шевелиться. Оглядел, ощупал себя: рассечена бровь, на затылке шишка, рука ободрана у локтя немного, многочисленные ушибы. Переломов, серьёзных повреждений нет.
Рядом со мной валялся один из горных инженеров. Я окликнул его — он застонал.
В нескольких метрах от нас лежали телохранители, второй инженер, аналитик и секретарь. Я пощупал пульс каждого — мертвы все, кроме одного из телохранителей. У него сильно кровоточило бедро. Оторвав от его же рубашки полосу, я перевязал бедро.
Пилота обнаружил в кабине наполовину развороченного вертолёта — тоже мёртв.
Вернувшись к выжившему инженеру, осмотрел его. Похоже, у него сломана рука. А ещё на боку была рана, вид которой совсем не внушал облегчения.
Зашибись. Один. С двумя тяжело ранеными людьми. В тундре за полярным кругом. Просто зашибись.
Я снова направился в вертолёт, чтобы найти рацию, телефон — всё, что могло помочь мне связаться с внешним миром. Но мои ожидания не оправдались — вся техника была вдребезги. Я вслух выругался.
Услышав звук, напоминающий тарахтение, я поднял взгляд наверх — к нам приближался вертолёт. Друзья или враги? Скоро узнаю.
Вертолёт сел, из него выскочила группа головорезов во главе с одним из сыновей Звягинцева. Мне понадобилось не более нескольких секунд, чтобы вновь поставить купол хроносферы — над собой и врагами.
Боевиков было десять. Я мысленно усмехнулся — на меня одного столько людей. Видать, хорошенько так струхнули Звягинцевы, понимают, с кем связались.
Головорезы в недоумённом ужасе пытались понять, что за непроницаемые стены замкнули их в отдельном от остального мира пространстве.
Всё происходило молниеносно, но я запомнил каждый миг, будто в замедленной съёмке.
Магов среди противников было пятеро. Я явственно ощутил их средненькие силы. Точнее, потенциал сил, потому что внутри хроносферы любой маг, кроме меня самого, существенно слабеет. Я сконцентрировался и собрал в себя ману всех пятерых магов. Те без сил рухнули наземь.
Их оставшиеся на ногах товарищим теперь с ещё большим ужасом взирали меня. Затем двинулись вперёд, стреляя в меня из пистолетов. Я успешно уворачивался, но одна пуля задело плечо. Остальные пули попадали на землю, не сумев прорветь стену
