спросил я.
— Твоя сестра без ума от него.
— Да я уж заметил.
— И пусть он отличается от нас… пусть он со странностями… но он наш, понимаешь?
— Я бы с этим поспорил… — я запнулся, увидев, с какой болью на меня взглянула мать. — Я подумаю, мама.
— Спасибо, дорогой. Помни, что мы должны помогать друг другу.
Я поцеловал её в лоб и ушёл.
Похоже, этот Сальваторе так и останется занозой в заднице, пока я не пристрою его куда-нибудь. Я мог послать куда подальше и его самого, и Анну, но мать — не мог. Ради спокойствия этой уставшей от жизни женщины, к которой я отчего-то испытываю неподдельное, глубокое сострадание, мне придётся найти дело для нашего полудурка. К сожалению, в этом мать права — он уже наш, хочешь не хочешь, а с этим придётся смириться.
Ладно, найду ему такую работу, чтобы была более менее статусная, но не требующая от «гениального певца» особых усилий. Чем бы дитя не тешилось, лишь бы под ногами не мешалось…
Глава 19
Услышав стук в дверь, я оторвал взгляд от документов.
— Войдите.
На пороге моего кабинета возник Сальваторе.
— Входи, присаживайся.
Вид у парня был такой же напыщенный, но гонора всё-таки поубавилось с прошлого раза.
— Я был удивлён, получив ваше приглашение, Андрей, — сказал он с холодной вежливостью.
— Да я тут подумал… ты ж нам родной всё-таки, член семьи, — улыбнулся я, изо всех сил пряча насмешку. — Подумал я в общем над твоей просьбой… — Сделал нажим на последнее слово: — … помогу я тебе с карьерой…
Щёки певца вспыхнули, как у робкой девственницы от комплимента.
— … но скакать по сцене — это, пожалуйста, без меня, с этим я тебе не помощник.
— Но вы же сказали…
— Ты дослушай сначала. Я тебя продюсером сделаю. Будет у тебя свой центр продюсерский. Как тебе идея?
— Продюсерский центр⁈ — Горделиво-высокомерный налёт будто отодрали с Сальваторе, и взгляд его сделался почти подобострастным. — Это даже лучше, чем петь в Большом театре. Своё дело, свой бизнес… да, это определённо куда достойнее меня. — Я поспешил с выводами — к «гению» вернулась надменность, которая вновь как вторая кожа облепила его лицо.
— Центр будет небольшой, учти, — уточнил я, возвращая его с воздушного замка в реальность.
— «Продюсерский центр Сальваторе Амато» — более эффектного названия, кажется, не придумать, — растягивая слова, произнёс он, пропустив мои слова мимо ушей.
— Только я тебя сразу предупреждаю: юридически центр будет принадлежать нашей семье, ты будешь лишь фактическим его управляющим. Зарплату будешь получать хорошую, само собой, но фиксированную.
Сальваторе презрительно вздёрнул нос и процедил сквозь зубы:
— Я делаю это ради искусства, Андрей, а не ради наживы.
Я мысленно покатился со смеху, но вслух лишь сказал:
— Молодец, это похвально.
* * *
— Вы уже готовы сделать заказ, господин? — обратился ко мне официант, учтиво заглядывая в глаза.
— Я ещё жду даму, — отказался я.
Она появилась через пару минут.
— Прошу прощения, Андрей Андреевич, что заставила ждать.
— На самом деле это я пришёл раньше времени, — улыбнулся я. — Сделаем заказ, Инга Валерьевна?
Она кивнула. Я подозвал официанта.
— Мне, пожалуйста, салат из овощей с соком лимона, кокосовый пудинг с фруктами и облепиховый чай, — попросила Вольская, даже не заглядывая в меню.
Я заказал себе салат из осьминога и картофеля, утку в каком-то там соусе и кофе.
— Вы уже бывали здесь? — поинтересовался я.
— Люблю этот ресторан, у них хорошее диетическое меню.
Я едва удержался от того, чтобы закатить глаза и сказать, что с её фигурой диета лишняя. Тяжело, наверное, женщиной быть — поесть даже в своё удовольствие нельзя. Салатики эти жевать… бедняжки.
— О чём вы хотели со мной поговорить, Андрей Андреевич?
— Много девушек нашего агентства оставили работу, выйдя замуж за богачей?
— Не то, чтобы много, но есть такие, да.
— Это хорошо. У вас ведь есть возможность связаться с каждой из них?
— Что-то случилось, Андрей Андреевич? — В голосе Вольской появилась напряжённость.
— Ничего плохого. Мой… родственник, муж моей сестры, открыл продюсерский центр. Набирает молодые таланты. Певиц, актрис… желательно красивых, конечно. Есть у вас на примете такие, которые мечтали об артистической карьере?
— О, каждая вторая, господин Амато, — усмехнулась Инга. — Притом почти все они убеждены, что для успеха им не хватало лишь благополучно сложившихся обстоятельств.
— Вот и устроим им эти обстоятельства. Если, конечно, их мужья согласятся оплатить новое увлечение жён.
* * *
Я сидел напротив отца в его кабинете. Тут же был и Антонов, пригласили его на обед, а после поднялись к отцу выпить вина и поговорить. Рассказал им более подробно свой новый бизнес-план, который уже начал реализовываться.
— Клиенты будут сами платить за то, чтобы выступать на сцене? — уточнил адвокат.
— Именно. Ну или сниматься в кино, неважно. Расчёт на богатых, капризных дамочек, которые сидят на шее мужей… не всё же им только их ублажать по ночам. Скучно, наверное, многим целыми днями сидеть в роскошных коттеджах да ездить за новыми платьями. А тут вроде как делом займутся… Уверен, спрос на услугу будет немалый. Кто-то с мало-мальски приличными способностями может и успеха добьётся.
— Что думает Сальваторе об этом? Он не оскорбился твоим предложением?
— Да он готов мне руки целовать за этот шанс!
Князь недоверчиво скосил на меня глаза.
— Ну, с целованием рук я поторопился, но наш родственничек действительно вне себя от счастья. Собственный продюсерский центр — это ж надо! Он не ожидал такого щедрого подарка от меня.
— Я удивлён, что ты решил ему помочь, — сказал отец.
— Не было выхода, — признался я. — Они бы от меня не отстали иначе. Анна закатила целую истерику на тему того, какой я отвратительный брат, мама огорчилась… пришлось заняться этим вопросом. Оно и к лучшему: Сальваторе будет вроде как пристроен к работе, но при этом не будет мешаться у нас под ногами.
— Я одного в толк не возьму… — задумчиво начал Михаил Алексеевич. — Вы были категорически против их с Анной союза, демонстративно выражали презрение к Сальваторе, пригрозили ему расправой, если он погонится за
