Волшебная, красивая сказка, которая рано или поздно должна была закончиться. Вот мы гуляем по набережной… Вот Алексей берет меня за руки, заглядывает мне в глаза и читает стихи… Боже, как же много он знает стихов! Как же много… А вот мы просто дурачимся, как малые дети, и рассказываем друг другу различные анекдоты. И вот больше этой сказки нет. На душе осень: у красивой сказки оказался такой некрасивый конец. Да, я люблю Леонида, но почему мне так больно, что я потеряла Алексея?
Больно… Пройдет! Немного поболит и пройдет. Как будто у меня болел зуб, а затем его выдернули, и все равно больно. Теперь-то я точно знаю, что боль пройдет, потому что больного зуба больше нет. Поболит, поноет, пройдет и забудется. В этой жизни нет ничего вечного. Все проходит. Все когда-нибудь проходит. Нужно просто взять себя в руки. Лешка прав, мы с ним всего лишь случайные знакомые. Случайная встреча и случайное расставание… Пройдет совсем немного времени, и Лешкин образ начнет забываться, а затем и вовсе исчезнет из моей памяти, и покинет душу боль, которая так мучает меня сейчас.
Я сотни раз видела, как расстаются люди. Читала об этом в книгах, видела в кино, да и свой собственный горький и малоприятный опыт у меня тоже имелся. Но я никогда не видела, чтобы при расставании люди доставали из телефона сим-карты и выбрасывали их в мусорное ведро…
Ладно, хватит думать о Лешке. У меня и без того куча проблем, которые я должна решить.
Зайдя в квартиру покойного брата Леонида, я ощутила, как меня затрясло, и дрожащим голосом спросила:
— Тут есть кто-нибудь?
В квартире было необычайно тихо. Только тикали часы на стене. С опаской заглянув в гостиную, я вновь ощутила, как у меня перехватило дыхание, и снова произнесла:
— Тут есть кто-нибудь или нет?
Я совершила небольшую экскурсию по всем комнатам, заглянула в шкафы и даже умудрилась присесть на корточки и заглянуть под кровать. Там не было ничего, только толстый слой пыли на полу. Убедившись, что в квартире никого нет, я почувствовала себя более свободно и принялась обследовать спальню. Чем дольше я это делала, тем тревожнее и тревожнее становилось у меня на душе. Я зачем-то рылась на всех полках, выдвигала ящики письменного стола, копалась в различных бумагах, которые совершенно не представляли для меня никакого интереса. В спальне вообще не обнаружилось ничего интересного. Только сама обстановка была крайне удручающая: многочисленные потухшие свечи в декоративных подсвечниках, спертый воздух и смятая кровать… Все напоминало о некогда лежащем здесь толстопузике.
Перед глазами пронеслась картинка: вот он лежит, мертвый, огромной голой задницей кверху, а лицом вниз. Вот недопитая бутылка шампанского, а вот и валяющийся на полу пустой фужер, из которого пил шеф. Присев на корточки, я подняла недопитую бутылку, взяла пустой фужер и пошла на кухню. Нашла пробку и плотно заткнула бутылку. Поставив бутылку в пакет, я аккуратно завернула пустой фужер в салфетку и положила туда же. Думаю, все это пригодится мне в Москве. Придется отдать эту полупустую бутылку на экспертизу. Я почти была уверена, что в шампанском ничего не обнаружат, потому что из этой бутылки мы пили оба. А если кто-то и бросил яд в бокал, то сделал это в тот момент, когда мы вышли из кухни. Яд подсыпали всего в один бокал. Именно в тот, который стоял ближе к толстопузику. Значит, убийца видел, кто где сидит. Даже страшно подумать о том, что было бы, если бы мы поменялись местами и я села на место шефа и выпила шампанское из его фужера… Как же нужно было все точно рассчитать и продумать…
Вернувшись в спальню, я вновь с содроганием посмотрела на преступное ложе, поморщилась и невольно вспомнила, как мы с Лешкой пытались одеть толстопузика.
Я хотела уже вернуться в гостиную, но резко остановилась и внимательно посмотрела на окно. Сверху, над самым карнизом, в стену была вмонтирована крохотная видеокамера.
— Теперь понятно, откуда взялись фотографии, — стала размышлять я вслух. — Никакого человека с фотоаппаратом не было. Велась просто запись на видеокамеру.
Бросившись в гостиную, я первым делом подлетела к окну и посмотрела вверх. Там тоже была видеокамера.
— Так, нужно еще проверить кухню…
Я даже не сомневалась в том, что и там над окном я тоже обнаружу видеокамеру, и не ошиблась.
— Вот это квартирка! С виду такое скромное жилье! Но оно буквально напичкано видеоаппаратурой.
Сомнений не было — видеокамера зафиксировала все, что произошло вчера ночью. Истерику, случившуюся со мной в тот момент, когда я поняла, что шеф мертв… Мой разговор с Алексеем, мои слезы и мольбы о помощи… Значит, следующими будут именно эти снимки. Видимо, убийца не утруждал себя фотосъемкой, он просто использовал записи видеокамер.
«Стоп, а где же можно спрятаться в этой квартире?» — пронеслось у меня в голове.
— Конечно, как же я сразу не догадалась!
Недолго думая, я бросилась в коридор и дернула дверь кладовки. Дверь моментально поддалась и сразу открылась.
— Вот это да, — прошептала я, чувствуя, как подкашиваются ноги.
Как только я поселилась в этой квартире, я сразу обратила внимание на эту дверь и без особого труда поняла, что за ней — кладовка. Только дверь в нее была заперта, и открыть ее у меня не было никакой возможности. Подергав дверь несколько раз, я благополучно про нее забыла и вспомнила о только сейчас. Я нащупала на стене выключатель, но свет не включался. Достав из кармана зажигалку, я осветила ее пламенем кладовку и поняла, почему мне не удалось включить свет: с потолка свешивался шнур с патроном, из которого была выкручена лампочка. Кладовка была совсем небольшой, в ней было несколько полок, на которых стояли пустые банки и лежали рыболовные снасти, вероятно принадлежащие покойному брату Леонида.
Я вышла из кладовки. Кто-то играет со мной, как кошка с мышкой, и этот негодяй специально оставил кладовку открытой для того, чтобы наглядно мне продемонстрировать, где он мог спрятаться.
— Чертовщина какая-то.
Чем дольше я оставалась в этой квартире, тем страшнее мне остановилось. Мне казалось, что в любой момент может распахнуться входная дверь и сюда зайдет человек, о существовании которого я хорошо знаю, но даже предположить не могу, кто он такой. Этот человек хорошо со мной знаком, владеет достаточной информацией и цепко держит меня на крючке. Что он сделает со мной? Убьет? Зачем? Ведь этот человек думает, что я принесу ему деньги, и немалые деньги.
Меня затрясло, я прижалась к двери кладовки и почувствовала, как закружилась голова.
Быстро схватив сумку, я прихватила пакет, в котором лежали бутылка и фужер, рванула на вокзал и села на поезд, следующий в Москву. Я почему-то набрала Лешкин номер, хотя прекрасно знала, что он мне не ответит. Он больше никогда мне не ответит… Как я и думала, в трубке раздалась сухая фраза, что аппарат абонента выключен или находится вне зоны доступа Сети.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
