Читаем без скачивания Последняя битва Пономаря - Баян Ширянов

Скрупулезно изучив все листы, Зарайский нашел те самые схемы, о которых рассказал Пономарю. Но во всех этих инструкциях имелась приписка: «При использовании экспресс-методики смертность 85%».

Наркоделец, естественно, немедленно проверил все описанные методы и убедился в правоте Гнуса. Подавляющее большинство испытуемых просто не выдерживало тренировок, проводившихся под воздействием смеси зелий и люди погибали от кровоизлияний в мозг или от инфарктов. Оставшиеся в живых составили личную гвардию Владимира Ивановича. Но, как только Кикоз узнал, что один из них вдруг вступил в Космэтику, и потянул за собой оставшихся, он приказал немедленно убрать их всех.

Но теперь в руках у Рыбака была масса человеческого материала. Понимая, что наркозомби не следует подготавливать из людей, на которых в любой момент может низвергнуться космэтическая «благодать», Наркобарон принял решение использовать для этого тех «неподдающихся», которых он выторговал у Корня. Впрочем, всех подготовленных наркоэнергетиков Зарайский отдавать Дарофееву не планировал. Ему самому требовалась защита и он был крайне заинтересован, чтобы люди, его охраняющие, не переметнулись в какой-то момент, пусть даже и неосознанно, на сторону противника.

Сделав несколько звонков, Рыбак вызвал Драйвера и приказал:

– Собирайся. Переезжаем на другое место.

– Что брать? – Только и поинтересовался компьютерщик.

– Все, что можно. Что нельзя – уничтожить. Подвал – затопить.

– Через час все будет сделано.

– Полчаса. Через тридцать пять минут – погрузка.

– Слушаюсь. – Грустно сказал Драйвер, последний раз взглянул на комнату отдыха и вышел прочь.

2.

На этот раз Павел Самсонович привез Изотова в небольшой скверик на окраине Москвы. Здесь все было настолько мирно, что, казалось, все идет по-прежнему, и нет никаких катастроф, никакой Космэтики. Дети качались на качелях, прогуливались мамаши с колясками, старики играли в домино и шахматы.

– Они еще не знают, что этот мир уже никогда не будет прежним… – Ладушкин равнодушно смотрел на это благолепие и Сергей Владимирович никак не мог понять, о чем же думает этот Апостол, взирая на такие пасторальные картины. Неужели о том, что если один из лежащих в этих колясках младенцев вдруг не сможет стать полноправным членом Космэтики, то его следует уничтожить прямо сейчас?

– …и что скоро вся власть в нем будет принадлежать только последователям Космической Этики. – Внезапно проговорил кто-то за спиной майора.

На скамейку рядом с Сергеем Владимировичем присел незнакомый человек. Эманации, исходившим от него, сразу выдавали еще одного Апостола. Изотов уже сбился со счета, сколько же их было на самом деле.

– Рыков Данила Сергеевич. – Представился незнакомец. – Если не возражаете, то я перейду сразу к делу.

Изотов кивнул, взглянул на Павла Самсоновича, но тот сделал вид, что увлечен наблюдением за играми детишек.

– Нам известно, что ваш бывший друг, некий Игорь Сергеевич Дарофеев, мягко говоря, грубо выражаясь, лезет не в свое дело.

– А так же мне известно, – резко прервал посвященного фээсбэшник, – что Космэтика планирует его уничтожить, если он добровольно не примет наше учение.

– Я в курсе, что вам это уже сообщали. – Рыков остался невозмутим. – Но вам пока неизвестна ваша роль во всем этом спектакле.

– Вы хотите использовать меня для того, чтобы склонить его в сторону Космэтики. И это я уже делал и безуспешно.

– Вы слишком торопитесь. – Холодно проговорил Данила Сергеевич. – Мы знали, что вероятность его… Скажем так, вербовки, практически равна нулю. Но попытаться стоило. И то, что у вас это не получилось, не служит поводом для какого-либо наказания.

– И на том спасибо! – Сергею Владимировичу уже надоел этот разговор. Он уже вычислил, что речь сейчас пойдет о физическом устранении Пономаря, и что его хотят заставить быть исполнителем приговора.

– Пожалуйста. – Серьезно парировал Раков. – Дарофеев теперь, с помощью своих паранормальных возможностей, может блокировать воздействие космэтической энергии. Нам известно даже как именно он этого достиг. Но все это не имеет значения. Важно же то, что он один из тех, кто может помешать установлению нового порядка. Вмешательство это хотя и мало, но весьма серьезно, и противоречия тут нет. Москит тоже не велик, но может попортить много крови…

– Вы обещали сразу к делу. – Напомнил Сергей Владимирович.

– Мы теперь даем вам новое задание. – Полностью контролируя себя, проговорил Данила Сергеевич. – Нами почти подготовлена ловушка. Ее детали вам знать лучше не надо. Не из-за недоверия, а так, на всякий случай. Вы должны заманить Дарофеева в нее. Остальное мы сделаем сами.

Раков отвернулся, а майор вдруг вновь ощутил приступ неоправданной злобы на целителя. Пришедшая откуда-то извне ненависть была столь велика, что Сергей Владимирович прошипел:

– Да, если надо, я его вот этими руками разорву!

– Этого пока не надо. – Спокойно молвил Апостол. – Мне важно было получить ваше принципиальное согласие. А о деталях вам скоро сообщит Павел Самсонович.

Рыков поднялся и, не прощаясь, ушел.

– Зря вы с ним так разговаривали. – Попенял Сергею Владимировичу Ладушкин.

– Да, кто он такой? – Возмутился майор.

– Он, особа, приближенная к Основателю. Что говорит Данила Сергеевич – говорит Основатель! Ясно?!

3.

Возвращаясь на квартиру брата, Игорь Сергеевич по пути разговаривал с Витей. Тем для обсуждения хватало с избытком. Одной из основных было обнаружение «неподдающихся». Насколько смог понять Дарофеев, эти люди практически ничем не отличались от основной массы народа. Единственным их отличием оказалась ярко выраженная асоциальность, корни которой уходили далеко в генетическую наследственность. Эти люди не противопоставляли себя обществу, общество просто не было им нужно. Они бы прекрасно чувствовали себя на необитаемом острове, или в стенах одиночной камеры. Мощнейшие интраверты, занятые исключительно своим внутренним миром, они обречены были на полное одиночество. И именно из таких получались прекрасные специалисты по компьютерам. Поэтому неудивительно, что весь штат компьютерно-аналитического центра Корня составили именно «неподдающиеся».

И уже одно то, что космэтический эгрегор начал активно их уничтожать, значило, что они представляют для него немалую опасность. Какую? Это еще следовало выяснить. Другой вывод подсказал Витя. Коль «неподдающихся» убивают, значит надо их спасать. Их общие энергетические характеристики Пономарь уже сосканировал. Осталось найти тех, у кого они имеются, и переместить в какое-нибудь надежное место. Но если локализация «неподдающихся» труда почти не составляла, то безопасное место являлось самой серьезной проблемой.

Следующую проблему обнаружил юный Матюшин. Он, оставшись один, от нечего делать принялся смотреть телевизор. Настроившись на людей, включивших разные каналы, Витя в новостях вдруг увидел портрет Игоря Сергеевича. Целитель подавался как отщепенец и предатель дела Космэтики. Рассказывалась лживая с начала и до конца история, как Дарофеев сначала стал активным членом секты, которую, как внезапно оказалось, активно поддерживает Московская и все прочие Патриархии, а потом откололся, лелея желание развалить это сосредоточие разума и духовности. Никаких выводов не делалось, но удар по авторитету Пономаря оказался нанесен весьма существенный.

Решив разыскать, есть ли еще что-то про Игоря Сергеевича, Витя набрел на несколько газетных статей. В «Российском комсомольце» фотография целителя оказалась аж на первой полосе. Штатный коллажист приделал Дарофееву держащийся на ниточках полуотвалившийся нимб, из-за которого виднелись рога.

А содержание практически слово в слово повторяло статьи, написание которых заказывал сам Витя, еще будучи ГУЛом. Казалось, что редакция просто отряхнула пыль с подшивок и перепечатала старый материал, нисколько не заботясь о его своевременности и достоверности.

Узнав об этом Игорь Сергеевич лишь ухмыльнулся. Если раньше он бы всеми силами пытался бы добиться опровержения газетных и телевизионных бредней, то сейчас такое очернение его мало задевало. На очереди были дела поважнее, чем дешевая грызня с журналистами.

Чувство опасности и автоматическая реакция сработали раньше, чем сознание. Игорь Сергеевич вдруг обнаружил, что его «Форд» висит в паре метров над асфальтом, а из-под него вылетает тяжелый Джип Чероки. Джип резко затормозил, дал задний ход, и принялся утюжить взад-вперед мостовую под летящей машиной Пономаря, словно надеясь протаранить ее тень.

Это занятие прервал истошный свист постового ГИБДДшнака. Джип моментально рванул на скорости не меньше ста двадцати в час, а Дарофеев направил полет своего автомобиля к обочине.

– Вы нарушили… – Старшина козырнул, но не представился.