окну.
Из этой части дома великолепно видно двор и улицу.
Вправду вижу его машину и очень радуюсь, сама не понимая, почему.
Приехал… Неужели правда? За мной!
Но рада здесь только я, отец, наоборот, краснеет от злости.
Бочком двигаюсь к двери, но он тут же видит это и спрашивает:
– Куда собралась?
– Поговорить с ним, – тяну невинным голосом.
– Еще чего! – тут же звереет он. – Он тебя выгнал как шавку подзаборную, а ты сразу к нему?
– Может, он мириться… – пищу тихонько.
– Дочь, тебе известно такое понятие, как гордость? – хмурит он брови.
– То-о-оль, – тянет мама. – Не перебарщивай, а?
Это она зря.
– А ну, все в дальнюю спальню! – гаркает отец. – Я пошел разговаривать с ним по-мужски.
– Толя, может, не надо? – охает мама.
– Я сказал, в дальнюю спальню, – рычит отец и тычет в сторону комнаты.
Мама обнимает нас с сестрой за плечи.
– Пойдемте, девочки.
И нехотя уводит.
А мне становится так страшно, что даже начинаю икать.
Что папа собрался делать? Очень надеюсь, что после этого разговора Тимур останется жив.
Глава 36. Разговор по-мужски
Тимур
Для бешеной собаки семь верст не крюк.
Получив от Светланы адрес, я сразу поехал за Ксюшей. Отмотал больше сотни километров, хотя мог еще вчера ее забрать, если бы соизволил нормально выслушать.
Что поделать – сам себе злобный Буратино. Повел себя как придурок, теперь пришлось рулить за ней в другой город.
Самое паршивое – я понятия не имею, как она представила дело своим родителям. Поди, считают меня конченым козлом. Вот ни разу не удивлюсь. А впрочем, учитывая, как я себя с ней повел, это недалеко от истины.
Да уж, не так я хотел бы обставить знакомство с тестем и тещей.
Паркуюсь у небольшого одноэтажного дома.
Выхожу из машины, осматриваю решетчатый забор.
Уже направляюсь к калитке, хочу постучать и тут вижу, что входная дверь открывается. На улицу выходит рыжий мужик с красной физиономией.
На вид ему лет тридцать пять – сорок. Ксения немного на него похожа, к тому же оттенок волос тот же – при ярком дневном свете шевелюра будто горит. По всему видно, ее отец.
Он буравит меня жестким взглядом, выходит за калитку.
– Ну привет, зятек, – его голос звучит совсем уж недобро.
– Здравствуйте, Анатолий Владимирович, – с трудом вспоминаю его имя, хорошо, догадался спросить его у Светланы.
– С чем пожаловал?
Громко прокашливаюсь, начинаю объяснять:
– У нас с Ксенией вышла размолвка, и я приехал, чтобы все уладить.
– Ха, – он складывает руки на груди. – Как ты красиво назвал то, как выпер мою дочь из дома. Размолвка, ага.
Тут же понимаю – я ему не нравлюсь. Сильно не нравлюсь, до рези в кишках.
А впрочем…
Будь я на его месте, наверное, испытывал бы те же чувства к мужчине, который обидел мою дочку.
– Анатолий Владимирович, я с миром. Приехал поговорить с Ксенией, извиниться, забрать…
– Да щас, – резко перебивает он меня. – Так я и отдал ее тебе.
Внутренне начинаю закипать, но внешне очень стараюсь сохранить спокойствие.
– У нас с ней произошло недопонимание, и я…
Он снова меня перебивает:
– Ладно она, восемнадцатилетняя сикилявка, а ты-то взрослый мужик! Где были твои мозги, когда ты на ней женился?
Вот так перемена темы.
– Да, мы поженились в спешке, но по итогу нашли контакт, – заявляю уверенным голосом.
– Контакт они нашли, – презрительно хмыкает он. – Учти, я все знаю, вытряс из Ксюхи всю информацию, так что лапши мне на уши ты не навешаешь. Девчонка попала в сложную ситуацию, кошелек потеряла, не знала куда идти. Нет, чтобы помочь ей по-мужски, а ты ее замуж и в постель пользовать…
Громко хмыкаю, пытаясь справиться с накатившим раздражением.
Пользовать ее – последнее, о чем я думал, когда брал ее замуж.
Говорю нарочито спокойно:
– Я ей ничего плохого не делал, все было по согласию. Мы с ней всерьез строили семью!
– Девчонка там на лавочке сидела испуганная! – рычит он – Она не знала, куда деваться… Естественно, в той ситуации она поехала к тебе, а должна бы домой! Любой нормальный мужик спросил бы у молодой девчушки, где твои родители, давай им позвоним. Мать бы приехала за ней, я бы приехал! Сорвался бы с работы… Зачем было тащить ее к себе?
Ох ты ж как повернул.
Интересно, это ему Ксения так преподнесла информацию, или сам сделал далеко идущие выводы?
– Ксения домой не хотела, – качаю головой. – Если бы она попросилась к родителям, я бы ее отвез. Насильно в своей квартире не держал. Я не виноват в том, что вы с ней не наладили крепкого контакта. Она боялась говорить вам про беременность…
– Ты посмотри, он меня еще и обвиняет в том, что я хреновый отец! – рычит он, эмоционально взмахивая руками. – Да я всю жизнь вкалываю как проклятый ради нее и ее сестер. Я все делаю, чтобы у Ксюши было все в порядке! Думал, она там старается, учится, а ее какой-то хлыщ в экстренной ситуации захапал и издевается! Совесть у тебя где?
М-да, доказывай теперь, что я не жираф.
– Я над ней не издевался, – говорю с нажимом. – Тоже старался, чтобы у нее все было как надо…
– Старался? – взвивается он. – Да ты ее выпер при первом конфликте! Чуть не угодила – пошла вон. Это так ты старался? Восемнадцатилетнюю девчонку обидеть просто… Что с ней считаться, правильно?
– Я не хотел ее обижать, так вышло, – с досадой цокаю языком. – Понимаю, со стороны все выглядит не очень, но я хочу все наладить. Дайте мне с ней поговорить, и…
Он снова меня перебивает ором:
– Думаешь, после такого я подпущу тебя к своей дочери? Шагу к ней сделать не дам, так что иди-ка ты отсюда подобру-поздорову! Ребенка сами воспитаем, без всяких там случайных мужей…
Ты посмотри, какой упертый.
А впрочем, в этом мы с ним похожи.
– Я не какой-то там случайный муж, а самый настоящий. Пустите меня к моей жене. Немедленно!
– Самый настоящий, ну-ну, – тянет он с издевкой. – Ксюха не хочет тебя видеть, так и знай. Она завтра же напишет заявление на развод, вон и закончится ваш брак.
Он выплевывает это с доброй долей злорадства.
А я ему не верю.
Мне уже хочется хорошенько ему врезать. Только после этого, думаю, мне будет на порядок сложнее помириться с женой.
– Я не дам ей развод, – строго чеканю.
– Суд даст! – Ее отец очень собой доволен.
Ты посмотри, какой…
– Да будьте
