Читаем без скачивания Ловелас. Том 4 - Илья Взоров

видеть. Особняки внизу — Бель-Эйр, у вас слева. У Кэри Гранта дом… мистер Миллер? Мисс Монро? Вы там как?

Я нажал на проводе кнопку «между собой», отключая Хэлмса от нашей линии.

Дальше я уже не следил ни за маршрутом, ни за временем, ни за огнями LA внизу. Я следил за её дыханием. За её рукой у меня на затылке. За тем, как она тихо постанывает мне в губы, когда мой язык проникает глубже. За тем, как у неё под платьем под моей ладонью прокатывается лёгкая дрожь. За тем, как у меня самого сердце колотится в груди так, что сейчас выскочит из груди.

Это была Мэрилин Монро. Та самая. Не глянцевая обложка, не дешёвая фотография на стене тюремной камеры, не пин-ап с красного бархата, не статуя на красной дорожке. Живая Мэрилин. Тёплая, слегка пьяная. Целующаяся со мной в кабине вертолёта над ночным Лос-Анджелесом. 

* * *

Когда «Сикорский» с лёгким боковым качанием опустился обратно на парковку «Мокамбо» и лопасти стали замедляться, мы наконец отстранились друг от друга.

Мэрилин выглядела как женщина, которую только что хорошо поцеловали. Растрепанная, припухшая в губах… Я был уверен, что она возбудилась, но двинуть руку дальше, к ее трусикам под платьем, не решился. Всему свое время. Подол вернулся на положенное место — она его на автопилоте одёрнула.

Она посмотрела мне в глаза — впервые за все эти двадцать минут поцелуя.

— Кит.

— Мэрилин.

— Это, — она тщательно подбирала слово, — Давай не будем торопиться? Я только что рассталась с Джо…

— Понимаю.

— Я устраиваю вечеринку на китайский новый год. В восточном стиле. Приезжай. Можно с зайками.

О, как в себе уверена Мэрилин!

— Договорились.

Она ещё раз поцеловала меня — коротко, в уголок рта, по-дружески. Платок из своей сумочки достала — стерла мне помаду с подбородка, с губы. Профессиональным жестом, без всякого смущения.

Дэнни Хэлмс впереди что-то тщательно проверял на пульте, демонстративно не глядя в нашу сторону. Он уже снял наушники, мы тоже.

— Мисс Монро? Мистер Миллер? Мы на месте.

— Вас устроит чек?

— Да, конечно. Двести пятьдесят долларов.

Ничего себе расценки… Я выписал чек, отдал пилоту.

Он вылез, откатил боковую дверь. Я первым выпрыгнул на асфальт, подал руку Мэрилин. Она спрыгнула рядом, поправила платье, тряхнула волосами — приводя себя обратно в боевое состояние. Народ повалил наружу «Мокамбо», Монро повернулась ко мне:

— И вот что, Кит…

— Да, дорогая?

— Сбрей усы. Колются.

Ну вот! Только поцеловались, она уже устанавливает правила!

Глава 16

Если жизнь — это зебра с белыми и чёрными полосами, то добравшись до светлой — надо идти вдоль, а не поперёк, и максимально долго. Так я и попробовал жить по-новому сразу после выхода из тюрьмы и вечеринки в «Мокамбо».

Которая, кстати, попала в газеты — вместе с новостью о моём освобождении. Утренние выпуски «Лос-Анджелес Таймс», «Экзаминер», «Геральд-Экспресс» — все вышли с одной и той же фотографией: я торчу из люка чёрного «Кадиллака», машу бутылкой шампанского, рот в крике. Заголовки разные. Хёрстовские издания шли с большой строкой «ИЗДАТЕЛЬ-ХУЛИГАН СКАНДАЛИТ В НОЧНОМ ЛОС-АНДЖЕЛЕСЕ». Нейтральные — «КРИСТОФЕР МИЛЛЕР — 'ПОЛНОСТЬЮ НЕВИНОВЕН». «Геральд-Экспресс» особенно постарался — поместил рядом со мной отдельной врезкой фотографию опускающегося на парковку «Мокамбо» «Сикорского», с подписью «Мисс Монро вернулась в Голливуд воздушным путём». Полли утром принесла мне всю стопку прямо с утра, без комментариев. Только подняла одну бровь. Мол, нравится?

Нравилось.

Дальше в мою «белую полосу» вошел строгий режим.

Каждое утро — пробежка, потом каты по той базе годзю-рю, которую Хэнк успел мне поставить в окружной тюрьме. Плюс бой с тенью. И все это до изнеможения, по-максимуму. Будто готовлюсь к какому-то сложному турниру.

Хэнка Аарон вытащил под залог уже на третий день после моего выхода — занёс семь тысяч в чеке судье в качестве залога, ещё через сутки Бернард Конолли, из калифорнийского филиала «Смута и партнеры» провел успешные переговоры с семьёй Спадаро. Подписал с ними мировое соглашение — пять тысяч компенсации старшим братьям, ещё три старику Кловису на лечение челюсти. Пришлось раскошелиться и на две тысячи несостоявшейся подружке Хэнка Марии. «На образовательные цели» — Конолли, профессионал, нашёл такую формулировку, которая ни одну из сторон не оскорбила. На круг — двадцать две тысячи, из которых — семь (залог) должны были вернуться, если Олсен будет правильно себя вести и не сбежит. Само соглашение суд еще должен утвердить, но это уже были формальности. Да, дорого, но Хэнк того стоил. Что он сам подтвердил, сев после освобождения напротив меня в кабинете и произнеся: «Кит. Что прикажешь — то и сделаю».

Я ему предложил место личного телохранителя плюс по совместительству водителя — права у него были ещё со времен службе во флоте. Он согласился, не торгуясь. Квартиру ему сняли неподалёку, на бульваре Уилшир, в трёх кварталах от редакции, но прописался Хэнк почти круглосуточно в «Ловеласе» — у нас в офисе всегда был кофе, постоянно сновали полураздетые зайки, и даже желающие учиться карате нашлись сами собой. Первой записалась Камилла — латинская кровь требовала выхода, а кубинская танцевальная база с боевым искусством сложилась у неё за неделю в очень эффектную смесь. Второй — Шерил, по принципу «если Камилла, то и я тоже». Так что бегали мы теперь по бульвару Уилшир в шесть утра вчетвером, вызывая неподдельное недоумение у молочников, разносчиков газет и редких ранних прохожих. Джоггинга ещё не изобрели — никто в Лос-Анджелесе пятьдесят третьего года не наяривал по улицам в спортивных шортах ради удовольствия. Бегали только школьники на физкультуре и преступники от полиции. Мы создавали новый класс. А каты на рассвете на берегу океана у Санта-Моники — это вообще была отдельная медитация, какую я в моей прошлой жизни не получал ни в одном спа-курорте за десять тысяч долларов в неделю.

Аарон с «Смутами» тем временем не только вытащил Хэнка, но и развернул собственное наступление.

Через неделю после моего освобождения он подал от моего имени встречные иски против штатов Калифорния и Техас — по миллиону долларов с каждого, за ущерб репутации и незаконное задержание. В Далласе мы выиграли гражданское дело: техасский окружной суд официально признал, что журнал «Ловелас» не является порнографией в смысле законодательства штата, и арестованный в Хьюстоне тираж подлежит возврату дистрибьютору с выплатой издержек и упущенной