думаю. Пусть ее мужик свою шалаву бросит, поймет она тогда, каково мне приходится». Домой к себе постороннего парня или бабу никогда притаскивать нельзя. На работе в кабинете тоже стремно. Летом на природе можно устроиться или в машине.
– Остановись, – рассмеялась я, – вопрос не требовал развернутого ответа… Не надо удивляться, что Кирилл приобрел «однушку». В гостиницу ему идти брезгливо, а рабочий кабинет, природу и автомобиль, полагаю, он даже не рассматривал. Обрати внимание, жилье для утех потом якобы было продано Елене Кузнецовой.
– И это тоже неудивительно. Девушка ничего не знает про этот подарок, потому что ментально остается «малышкой».
– Но с Кузей-то Царь Бруно, он же Алена, встречался! – продолжила я. – Откуда она взялась? Кто такая? Уж точно не сама Кузнецова – та не покидает деревню!
Сеня вздохнул.
– Приобретение жилья Попов держал в секрете от всех членов семьи. А смерть Фиры вызывает у меня вопросы. Уж очень быстро в полиции со всем разобрались, папка с делом в кратчайший срок легла в архив. Что, если любимая доченька натворила каких-то очень плохих дел, а Кирилл решил спрятать дитятко, организовал ее «убийство»? Существуют спецы по такому вопросу. Платишь им немалую сумму, и тот, кого могут закатать под следствие, а потом отправить под суд, «умирает» до того, как его задерживают. Вместо него появляется другая личность, она тихо живет, все считают ее прекрасным человеком, документы ее никаких подозрений не вызывают. Если субъект больше ни в какие гадости не ввяжется, то все будет хорошо. Фира якобы умерла в подвале, а на самом деле она теперь живет по паспорту Елены Кузнецовой. Последняя по поводу использования квартиры претензию не предъявит, поскольку обладает разумом детсадовки ясельной группы. А если Фира не покойница, ей надо где-то жить. «Однушка» в дешевом районе на краю мегаполиса – лучший вариант, чтобы спрятаться. Раньше, когда у подъезда на лавочках сидели бабушки, все бы вмиг узнали, что, например, жилец из такой-то квартиры – развратник, безобразник, вечно баб к себе водит. Старушки могли узнать всю информацию о мужчине, сообщить его жене. Шерлок Холмс вместе с доктором Ватсоном, мисс Марпл и комиссаром Мегрэ отдыхают по сравнению с советскими пенсионерками. Каждый участковый отлично знал: не пожалей пары рублей, купи к восьмому марта пирожных, попроси положить каждый эклерчик в отдельную коробочку, вручи бабусям на своем участке – и все! Можешь не мучиться, пытаясь разобраться, кто на машине Петрова гвоздем мужское достоинство нарисовал. Спроси у Татьяны Ивановны, которая на первом этаже живет, для нее окно в кухне – любимый телевизор. Бабуля около него сидит, носки членам семьи вяжет. Только задай вопрос: «Баба Таня, а…?» Даже договорить не успеешь, как она ответит: «Так Ванька из сорок второй напакостил, потому что Петров его собаку, когда та подбежала и брюки ирода понюхала, ногой пнул! Ступай, Николай Сергеевич, сначала к Ваньке, ему штраф выпиши. А затем к Петрову направься, скажи уроду: еще раз песика обидит – со мной дело иметь будет! Я про него много чего знаю!» Бабули советских лет были глазами и ушами участкового! И если он по праздникам старушек цветочками и конфетками, а по будням ласковым словом баловал, то условный Николай Сергеевич для них был «Коленькой любимым» из десятого дома, который в армии отслужил, а теперь на радость всем в милиции служит, надо ему, родимому, помогать. Увы, сейчас такие бабушки – огромная редкость.
– Что-то мне в этой истории не нравится, – вздохнула я. – Тревожно на душе и…
Договорить я не успела – у Сени занервничал телефон.
– Да, Сергей. Нашел что-то про Романа Коршунова?
Паренек протараторил:
– Вышел на Золушку, он знает кое-что про нужного вам человека.
– Телефон информатора есть? – обрадовался Сеня, сворачивая с шоссе на дорогу, которая ведет к Ложкино.
– Да, но парень инфу продает, – сообщил наш временный помощник. – Бросаете ему на телефон денежки, и все получаете.
– Можешь нас с Золушкой связать? – вмешалась я в беседу.
– Сейчас скажу ему, что вы готовы купить товар.
Вскоре я услышала чуть хриплый баритон:
– Информация по Коршунову Роману есть. Жду оплату.
Собачкин притормозил около супермаркета.
– Сколько?
Цифра, которую мы услышали, не испугала.
– Какая у нас гарантия, что узнаем полезную инфу? – осведомился Сеня.
– Мое честное слово, – пробасил Золушка.
– Пятьдесят процентов сейчас, остальное – когда поймем, что не врете, – предложил Сеня.
– Не, – рассмеялся баритон. – Расскажу, а вы сольетесь! Лавэ вперед!
– Не, – в тон ему ответил Собачкин, – а то отправим сумму, а вы сольетесь! Лавэ потом!
Переговоры зашли в тупик, в салоне повисло молчание. Нарушил его Сеня:
– Значит, не договорились. Покедова, парень! Скорее всего, ты решил нас развести…
– Стойте! – занервничал собеседник. – Роман Коршунов! Я его с детства знаю! Мы в одну группу в детском саду ходили, нас матери на пятидневку отдавали. Воспитательница Тамара Петровна книгу малышам вслух читала, очень всем главный герой не нравился, противный он, аж жуть! Ябеда! А у нас в группе свой доносчик был. Про все шалости товарищей старшим докладывал.
Золушка рассмеялся.
– У нас кровати рядом стояли. Роман меня чморил постоянно. Спать ему не хотелось, а я бы подремал с удовольствием, да сосед не давал, ногами пинался. Я приставалу в ответ толкну, а мальчишка – в рев. Тамара Петровна к нему: «Что случилось?» Вредина на меня пальцем показывает: «Дерется больно, меня будит!» Угадайте, кого ругали? Меня, конечно! Кто-то из вас в круглосуточный садик в детстве ходил?
– Нет, – ответила за всех я.
– Эх! Не объяснить вам тогда, что это такое… – протянул Золушка. – Потом тебе ни в армии, ни на зоне не страшно. Закалка на всю оставшуюся жизнь. Мне-то еще повезло, мама меня на выходные забирать придет – целует, плачет, шоколадку всегда дает. А сосед мой по кроватям такие плюхи от матери получал! Злая она была, жуть! Орала, обзывала сына. Ей постоянно воспитательница замечания делала, просила успокоиться, да баба плевать на всех хотела. Сколько раз я у окна стоял, завидовал противному мальчишке, когда его уже забирали на выходные, а за мной пока не пришли. И тут мамаша как подзатыльник сыночку отвешивала, как затрещиной награждала! Я сразу пугался, думал, нет, моя мамочка всегда ласковая, любит меня. А соседу конкретно не повезло. Жалко его становилось. Понятно, что из-за мамани-злыдни он сам противным стал, кличку такую получил.
– Какую кличку? – поинтересовался Собачкин.
– Я же говорю, воспитательница нам книжку на ночь читала, – напомнил Золушка. – Не знаю почему, но она только одно произведение всегда зачитывала. Я его наизусть выучил. Там главный герой
