– редкостный, ну прямо как наш одногруппник, ябеда и вредина. И мы Рому так звать стали. Думали, обидится, плакать начнет. И что в итоге? Ему тот подлый персонаж очень понравился, мальчишка хотел таким же стать. А кликуха к нему уже прилипла. А если к тебе прозвище приклеилось, не отодрать его. Вот как случается. Хотели обидеть Коршунова, а получилось – наградили. Фамилия не редкая. Имя «Роман» тоже не уникальное. Но ник в интернете у этого парня такой, что сразу становится ясно – он из нашего детского сада. Став взрослым, он свое детское погоняло ником в сети сделал.
– Назови кличку-то, – попросил Собачкин.
Когда мы услышали ответ, Сеня нажал на газ, автомобиль помчался вперед, свернул вправо, и спустя минут десять мы оказались у дома, где живут Кузя и Семен.
Глава двадцать девятая
Собачкин подергал дверь.
– Закрыто, – прошептала я.
– У окна в спальне Кузи сломался запор, – так же тихо сообщил мой лучший друг. – Если толкнуть, оно откроется. У нас, как видишь, не стеклопакеты, а старый деревянный вариант, он намного лучше современного.
Мы быстро обошли дом. Собачкин осторожно открыл окно, первым влез в комнату. Я последовала за ним и ахнула, потому что увидела Кузю. Парня привязали к кровати, во рту у него торчал кляп. Семен живо выдернул тряпку, которая мешала нашему компьютерному гуру издавать звуки, и прошептал:
– Тсс! Где Дракон?
– Наверное, в моем кабинете, – чуть слышно объяснил Кузя. – Спасибо, ребята! Он псих!
– Ты не болеешь ковидом? – спросила я.
– Нет, – замотал головой Кузя. – Этот сумасшедший, небось, сидит в сети, мои новые наушники нацепил, в полной безопасности себя ощущает. Я привязан, все заперто. Хорошо, что он про сломанное окно не знает. Зайдите тихо в кабинет, кресло стоит спиной к двери, парень вас не увидит! Сеня, возьми ведро, вон оно, в углу! Надень ему на башку его, потом тресни по ней битой! Она у стены лежит.
– Отличная идея, – одобрил Собачкин.
Мы схватили все, о чем говорил Кузя, очень тихо прошли по коридору, очутились в кабинете и увидели Гу, который сидел лицом к окну. Кузя оказался прав – на голове Дракона красовались наушники. Собачкину хватило пары секунд, чтобы оказаться около Гу и надеть ему на голову ведро. Я стукнула по нему что есть сил битой, и парень молча свалился на пол. Сеня выдернул подхваты, державшие шторы, и живо связал ими ноги и руки мерзавца.
– Зачем Кузя держит в спальне ведро и биту? – с запозданием удивилась я.
– Без понятия. Они у него всегда там находятся – значит, нужны! – ответил Сеня, потом снял с головы Дракона «шлем» и велел принести воды.
Я помчалась в кухню, притащила бутылку и увидела, что Гу уже сидит и медленно моргает.
– Здравствуйте, Роман, – стараясь выглядеть спокойно, начал Собачкин. – Хочется понять, по какой причине вы все это затеяли.
– Какого черта вы на меня напали? – заныл Гу. – Голова болит!..
– А зачем тебе запускать в сеть примитивную игрушку про войнушку Оро и Бруно? – ехидно осведомилась я. – Тебе привет от Золушки, он хорошо помнит, как ты на всех воспитанников детского сада ябедничал, за что и получил прозвище Дракон Гу!
– Дарья, примитивные, как вы выразились, игрушки пользуются популярностью! – как ни в чем не бывало начал отчитывать меня Гу. – Их многие любят. Мозг не грузят, напрягаться не надо, на расслабоне сидишь.
– Ну, тебе пришлось напрячься, – заметил Сеня. – Любая игра в интернете, даже простая – это большой труд ее создателя.
– Просто хотел любимой девушке помочь, – заявил Гу и улыбнулся. – У нее с деньгами беда.
– У Елены Кузнецовой вообще в жизни сплошная катастрофа, – не удержалась я. – Она инвалид, по возрасту взрослая, а по уму ей года четыре. Ну никак бедняге в компьютерной забаве не поучаствовать!.. И зачем ты соврал, что у вас ковид?
Дракон промолчал.
– Не хочешь отвечать – не надо, – произнес Сеня. – Дарья просто решила дать тебе шанс самому все честно рассказать.
– Верно, – подтвердила я. – Ежу понятно, что про заразу ты придумал, чтобы мы не удивлялись отсутствию Кузи на работе и не примчались сюда, желая помочь ему. Собачкин остался ночевать у нас, а ты нам потом сказал, что…
– Что лекарства и еду закажете, – перебил меня Сеня, – нет необходимости приезжать. Болячка заразная, неприятная. Мы тебе поверили, да потом выяснили, что ты на самом деле Роман Коршунов, старший сын Агафьи.
– Ой, умираю от страха! – поморщился Гу. – На защиту Елены встали, а она кто на самом деле? Фира! Тварь, каких поискать! Кирилл – вообще гнида! Эсфирь – дрянь! А мамашка моя – просто сволочь! Сыновей родила от разных мужиков! Меня сразу после рождения отдала на шестидневку в ясли, потом в садик, в школу-интернат! Зато младшенькому, Никиточке, все самое лучшее, все ему в разинутый ротик, он всегда был с мамочкой! Фирке тоже все как с неба падало, потому что она дочь Кирилла, но не от Эсфири! У папаши и у его сыночка Женьки одна баба на двоих была! Я все разузнал! Выяснил! Пришел к Фирке, выложил правду, что не Евгений ее отец! Ася родила дочку от Кирилла, он девчонке не дед, а папаня!
– Зачем ты это сделал? – вырвалось у меня. – Кто просил лезть в чужую семью?
Лицо Дракона скривилось.
– Я, маленький, бесправный, день и ночь в детских учреждениях сидел. Порядки там «хорошие». Не хочешь жрать котлеты, в которых один хлеб? Мясо-то повар и воспитатели поделили, домой унесли, малышам дерьмо в тарелки кинули. Так вот, того, кто жевать парашу отказывался, в чулане темном запирали надолго. В нашем садике порядки были хуже, чем в тюрьме. Про интернат вообще молчу. Разница в возрасте с Никитой у нас пустяковая, но он был при мамочке, та вокруг любимчика танцевала, крыльями хлопала: «Ах-ах, сыночка талантливый!» А я, брошенка, в аду, только в воскресенье с мамашей. В те годы круглосуточные детские учреждения были разные. В одних в пятницу ребенка забирали и в понедельник приводили. Назывались пятидневками. А я на шестидневке был, только в субботу домой возвращался. У мамы рука была тяжелая, как влепит затрещину за то, что яблоко съел! «Не трожь фрукты, это для Никиточки!»
Роман смачно выругался и продолжил:
– После садика я в интернате оказался, старался на пятерки учиться. А младший-то оказался идиотом! На одних трояках ехал! Фира, любименькая девочка, в шестом классе в отрыв пошла. Из квартиры вещи уносила, на косяки меняла. И что? Ей психолога нанимали,
