— Какой скакун из него выйдет! — часто повторял мальчик, хотя до сих пор оставалось неясно, как он усядется на эту птицу. А пока Сервису приходилось приносить для нанду ежедневную порцию травы и кореньев, выкапывая их из-под снега. Но он сделал бы что угодно, лишь бы получше накормить своего любимца. И если нанду за зиму немного похудел, то не по вине своего верного хранителя, и можно было надеяться, что весной страус снова будет в форме.
Рано утром девятого июля Бриан, выйдя из Френч-дена, заметил, что ветер снова дул с юга. Стало так зябко, что он поспешил вернуться в холл и рассказал Гордону о похолодании.
— Этого надо было ожидать,— ответил глава колонии.— Я не удивлюсь, если зима продлится еще несколько месяцев.
— А это значит, что «Верткую» отнесло к югу дальше, чем мы думали,— заметил Бриан.
— Безусловно,— подтвердил Гордон.— И однако, в нашем атласе нет ни одного острова на границах антарктического моря.
— Это просто необъяснимо, и я даже не представляю, в какую сторону двигаться, если нам удастся покинуть Чермен.
— Покинуть наш остров? — воскликнул правитель.— Значит, ты по-прежнему об этом думаешь, Бриан?
— По-прежнему. Если бы мы только смогли построить суденышко, которое хоть как-то держалось бы в море, я, не колеблясь, пустился бы в разведку.
— Ладно, ладно,— проговорил Гордон.— Но спешить некуда. Подождем, пока не устроим как следует нашу маленькую колонию…
— Ох, мой милый Гордон,— вздохнул его собеседник.— Ты забываешь, что там у нас остались родители, семьи…
— Ну конечно, конечно! Но ведь все-таки нам тут не так уж плохо! Дела идут на лад… и я иногда спрашиваю себя, чего же нам здесь недостает?
— Многого недостает,— отвечал Бриан, которому не хотелось продолжать этот разговор.— Вот, например сейчас у нас почти нет топлива.
— Ну, знаешь, мы еще не все леса острова сожгли!
— Да, но пора запасаться дровами, они уже на исходе.
— Сегодня же займемся этим! — решил Гордон.— Посмотри-ка на термометр.
Внутри помещения было всего пять градусов тепла, хотя плита в столовой пылала вовсю, да и в холле топились обе печи. А выставленный наружу термометр показал семнадцать градусов ниже нуля.
Это был крепкий мороз, который, безусловно, усилится, если несколько недель простоит сухая и ясная погода. Поэтому сразу же после завтрака, около десяти часов утра, все собрались за дровами в лес Западни.
В штиль можно почти безбоязненно переносить очень сильные холода. А когда лицо и руки обжигает резкий ветер, от него не, укроешься. К счастью, в тот день царило почти полное затишье, и в морозном воздухе небо было таким ясным и чистым! Вместо рыхлого снега, в котором еще накануне вязли по колено, нога теперь ступала по твердому словно металл насту. Имея лыжи или, еще лучше, санки с оленьей либо собачьей упряжкой, можно было бы за несколько часов объехать все замерзшее Семейное озеро. Но сейчас мальчикам было не до дальних прогулок; требовалось лишь добраться до соседнего леска.
Однако переносить во Френч-ден дрова на руках или таскать их на спине — долгий и тяжкий труд. И тут у Моко родилась прекрасная мысль: перевернуть большой и прочный обеденный стол ножками вверх и, превратив его в повозку, тащить по замерзшей земле.
Так и сделали. Четверо старших впряглись в эти импровизированные сани при помощи веревок, и мальчики всей гурьбой отправились в лес Западни.
Младшие, разрумянившись, с покрасневшими носами, прыгали впереди, как щенята, по примеру Фэнна. Время от времени они для забавы вскакивали на стол, возясь и шлепая друг друга. Их веселый смех и крики звонко разносились в сухом холодном воздухе.
Все было ярко и бело кругом, от Оклендской гряды до озера. Деревья застыли, разукрашенные инеем, их ветви сверкали хрусталем, словно декорации волшебной сказки.
Донифан и Кросс прихватили с собой ружья, что было весьма предусмотрительно, ибо на снегу оказались следы когтистых зверей — отнюдь не шакалов.
— Скорее всего, это дикие кошки,— предположил Гордон.— Но они так же опасны, как пумы.
— Ну, если это всего только кошки! — отозвался Костар, пожав плечами.
— Но ведь тигры — тоже кошки,— возразил Доль.
— Правда ли, Сервис,— спросил тогда Костар,— что кошки такие злые?
— Еще бы! — отвечал Сервис.— Они загрызают детей, как мышей!
Его ответ отнюдь не успокоил Костара.
Быстро пройдя полмили до леса, юные дровосеки принялись за работу. Они валили не слишком высокие деревья и обрубали мелкие ветви, которые быстро сгорают, не давая тепла, тогда как поленья долго сохраняют жар. Тяжело груженые «сани» скользили так легко, а мальчики тянули так усердно, что еще до полудня успели сделать две ездки.
После второго завтрака они снова отправились за дровами и прекратили работу только около четырех часов пополудни, когда стало смеркаться. Все очень устали, однако, отдохнув, принялись пилить стволы, колоть дрова и складывать поленья, так что проработали до самого вечера.
Шесть дней без перерыва трудились дровосеки и запаслись топливом на несколько недель. Конечно, все дрова не могли поместиться в кладовых, и поэтому на открытом воздухе у скалы сложили большую поленницу.
Пятнадцатого июля пошел дождь, но не затяжной, потом ветер снова задул с юго-востока, и наступили такие холода, что Гордон строго запретил малышам выходить наружу. В первую неделю августа температура упала до двадцати семи градусов мороза. Даже при недолгом пребывании на холоде выдыхаемый воздух быстро сгущался, превращаясь в морозную пыль. Нельзя было брать металл голой рукой — ее обжигало как огнем. Принимали все меры к тому, чтобы во Френч-дене держалась сносная температура.
Это были очень тяжелые две недели. Всех угнетал недостаток свежего воздуха и отсутствие моциона[123]. Бриан с тревогой всматривался в побледневшие рожицы младших детей, но, к счастью, кроме неизбежных насморков и кашля, никто серьезно не захворал.
К шестнадцатому августа ветер подул с запада, и мороз стал быстро слабеть. Теперь термометр показывал двенадцать градусов ниже нуля, что было вполне терпимо.
Тогда Донифан, Бриан, Уилкокс, Уэбб и Бакстер решили отправиться в Топкую бухту. Выйдя рано утром, можно успеть вернуться в тот же день. Надо было посмотреть, нет ли в бухте тюленей. Кроме того, требовалось сменить флаг на мачте, наверняка превратившийся в лохмотья после зимних бурь. Они также собирались прибить к мачте дощечку с указанием местоположения Френч-дена, на случай, если какие-нибудь мореходы, увидев флаг, высадятся на берег.
