города было немного хуже, чем разгуливать по ним же в одежде Хэвенли.
Затем Крис заскочил к приемным родителям. Те пока были на работе, и Таннер оставил им записку о том, что сегодня не придет. Впрочем, даже без записки это не было бы для них новостью — сейчас он все чаще пропадал вне дома, а когда появлялся, то это обычно влекло за собой скандал.
Таннеры пытались вернуть его на путь истинный, как пыталась прежде сделать это Анжела. Но разумеется, эти попытки оказывались бесполезными.
Остаток времени до выходных слился для Криса в единое черно-белое пятно, где ярость и отчаяние чередовались с блаженной пустотой. Все это время он старался не отходить от Эйприл.
Девушке нравилось такое повышенное внимание, но она все равно ворчала о том, что Криса в ее жизни стало слишком много. Зато речи об аборте больше не шло. Они вообще теперь старались избегать тем про беременность, хотя оба и понимали, что рано, или поздно, но им все равно снова придется поговорить.
Скорее даже рано.
Наконец, Дэймон вместе с Люцифером и Азом вернулись в город. Погруженный в собственные эмоции, Крис бы даже не заметил этого, если бы только не ждал их с такой неистовой силой.
Он явился в лес едва ли не с рассветом, как только почуял Дэймона в Сэнт Хиллз. А после метался по поляне, не зная, чего хочет больше — того, чтобы разговор все-таки состоялся, или того, чтобы Анжела не справилась и Дэймон не пришел.
Да, чтобы попросить ненавистного Хэвенли о помощи, Крису пришлось раздавить свою гордость и его это откровенно раздражало.
Наконец, ближе к одиннадцати утра, когда солнце немного поднялось над верхушками вечнозеленых елей, а воздух стал прозрачный, наполнившись по-зимнему морозной свежестью, Дэймон пришел.
Одетый, как обычно, во все белое, он стоял на краю поляны, разглядывая Криса с некоторым удивлением. Позади него, манерно оттопырив палец, мялся Азазелл и у обоих в руках были корзинки.
— Люцифер не в курсе, что вы здесь? — первым делом спросил Крис, небрежно поправив волосы.
— В курсе, — качнул головой Дэймон, заставив Таннера напрячься. Проклятье, он же велел сделать Анжеле все тайком. Впрочем, следующая фраза заставила его самую малость успокоиться: — А вот я не в курсе, почему ТЫ здесь. Я думал, это пикник для влюбленных, а не сходка бывших ангелов.
— Для влюбленных? Так вот, что она придумала… — пробормотал Крис и тут же выпалил, словно ныряя в холодную воду с головой: — Мне нужна ваша помощь.
— Помощь? — заломил бровь Дэймон, вглядываясь в Таннера внимательнее, и тут же ахнул: — Да ты демон!
— А ты невозможный засранец, — парировал Крис, ничуть не смутившись. — И я обратился к тебе только потому, что этого меньше всего ожидает Люцифер. Он что-то затеял и сейчас это самая большая наша проблема.
— Он мотается с нами по всей Европе. Если этот падший и затеял что-то, то только вымотать нас видом людской архитектуры, — возразил Дэймон, хотя в душе был согласен с Таннером.
Конечно, Люцифер что-то затеял — он всегда что-то затевал, и Хэвенли даже догадывался, что именно. Но пока первый падший был рядом с ним и не лез к Анжеле, Дэймон терпел его присутствие.
— Вот именно, он с ВАМИ, — многозначительно протянул Крис. — И это значит, что что-то назревает в Сэнт Хиллз, где вас нет.
Он мог бы прямо сказать про Эйприл и беременность, ведь это уже назрело, но пока тянул. Потому что Дэймон был его единственным шансом на помощь, и он отчаянно боялся получить отказ. Или, что могло быть еще хуже, Хэвенли бы сам испугался и вызвал бы Стражей.
Сам Дэймон после слов Криса нахмурился, призадумавшись. Вызывая Люцифера, он не очень верил в его помощь, и сделал это лишь от того, что Анжела настояла. Но первый падший вел себя довольно сносно, не причиняя никакого вреда, кроме пустой болтовни и ехидных ужимок, и сперва это удивляло Дэймона. Как так, у короля лжи нет скрытых мотивов? Немыслимо, ведь прежде Люцифер никогда не упускал своей выгоды.
А те личные цели, о которых упоминал чернокрылый ангел по сравнению с Концом Света казались не по-люциферски мелкими, без былого масштаба.
Затем Дэймон догадался, что именно Люцифер задумал на самом деле, и отчасти немного успокоился, но…
С каждым днем поиски артефактов все больше напоминали ему фарс, но Дэймон не мог найти иных мотивов поступкам Люцифера. Зачем мотать двух бывших ангелов по Европе, если сам мотаешься вместе с ними, под надзором?
Однако вариант Криса мог все объяснить. Возможно, своими бесполезными метаниями Люцифер и впрямь просто отвлекал их от того, что творилось в Сэнт Хиллз. Это звучало весьма логично и соответствовало нраву самого Люцифера.
Вот только…
— И что, ты уже что-то знаешь о его планах? — выгнул брови Дэймон, став более серьезным.
Крис раздражал его и прежде, еще когда Хэвенли был верен небесам. А уж после падения, с нахлынувшими эмоциями, стал раздражать в десятки раз сильнее. Хотя бы потому, что прежде Таннер встречался с Анжелой, касался ее своими руками, целовался с ней.
Но если речь шла о будущих проделках Люцифера, Дэймон был готов стерпеть это. К тому же, его немного грела мысль, что он и сам раздражает Криса гораздо больше.
— Я… — Таннер замялся, опасаясь вываливать всю правду. Анжеле он еще мог довериться почти без сомнений. Но не Дэймону. — Думаю, его планы связаны с Эйприл.
— Эйприл? — Хэвенли прищурился, усмехнувшись. — Серьезно? С чего Люциферу ей интересоваться? Она даже не знает об ангелах, верно? Скорее я уж поверю, что ему что-то снова нужно от Анжелы.
— Мир не вертится вокруг нее, — хмыкнул Крис.
Когда-то он говорил эту фразу самой Анжеле, но тогда еще не верил в свои слова. Сейчас же верил — его мир вертелся вокруг боли и тьмы, где хрупкой рыжей девушке уже не осталось места.
— Ну да, ну да… он вертится вокруг Эйприл, — скривился Дэймон. — Если ты сейчас говоришь о метке Каина, то позволь тебе напомнить. Ты сам ее поставил. И Люцифер к этому никак непричастен.
— У меня нет проблем с памятью… чем он занимается? — Крис бесцеремонно ткнул пальцем в Аза.
Поначалу молчавший, бывший серафим после слов об Эйприл закатил глаза и отошел на дальний край поляны, принявшись деловито развешивать на оставшихся целыми деревьях бумажные шары, которые доставал из своей корзинки.
Азазелл уже видел падшего, пытавшегося оправдать свои поступки чем угодно, только не собственными же ошибками. И сейчас
