чего вальяжно уходит.
Вадим снова опускается на стул, откидывается на спинку и прикрывает глаза. Я же не знаю, что сказать. Хочется как-то поддержать Вадима. Видно, что для него родители — больная тема. Поэтому я не останавливаю порыв и кладу ладонь на руку Вадима, лежащую на подлокотнике. Он сразу же переплетает наши пальцы. Мы сидим молча около минуты, после чего Вадим распахивает глаза.
— Мне нужно разобраться с этим, — он забирает папку со стола и пронзительно смотрит на меня. Его голубые глаза полны печали, а в уголках собрались мелкие морщинки.
— Иди, — ободряюще улыбаюсь и сжимаю его руку.
Вадим еще какое-то время не отводит от меня глаз, затем встает и отпускает меня. У самой двери я его окликаю.
— Зачем ты меня взял на эти переговоры? — щеки снова начинают гореть.
Вадим медленно поворачивается, склоняет голову к плечу и усмехается:
— Я тебя знаю, ты бы снова сбежала. На твои поиски ушло бы время, и я не уверен, что к тому моменту ЗАГС был бы еще открыт. А так мы точно поженимся сегодня.
Звон разбившейся посуды заставляет нас меня вздрогнуть, а Вадима обернутся.
— Ты собрался жениться? — Агата стоит в двери, открыв рот. А у ее ног валяются разбитые чашки. Кофе расплывается по паркету.
Глава 27
— Не начинай! — Вадим разворачивается, становится рядом и берет меня за руку. Я замечаю, как он меняется в лице. Поджимает губы, хмурит брови. Смотрит на Агату сверху вниз. И впервые понимаю, что значит «предупреждающий взгляд».
Только Агата, кажется, не замечает изменений в Вадиме. Она перешагивает через керамические осколки и подходит прямо к нам.
— Не начинай? Серьезно? — смотрит Вадиму в глаза.
— Я тебе что-то обещал? — он вскидывает бровь. При этом очень крепко держит меня за руку, будто боится потерять. Или думает, что я опять сбегу. В груди что-то щемит, но я отгоняю нежеланное чувство. Оно такое знакомое. Нет. Я не могу.
Лицо Агаты краснеет, глаза наполняются слезами… Это происходит так резко, что у меня рот приоткрывает. Но я его тут же захлопываю.
— Ты… ты… ты… — вдох, и Агата сдувается. — Как ты мог со мной так поступить? — ее голос скрипит от сдерживаемых рыданий.
Вадим кривится.
— У нас с тобой уже больше года ничего не было. Еще в прошлый раз я тебе все сказал. Все кончено! — Вадим тянет меня ближе, но я напрягаюсь. Не даю себя сдвинуть с места. Не тогда, когда передо мной сейчас стоит любовницы Вадима. Хоть, кажется, и бывшая.
— Я… я… думала, ты изменишь свое решение, — громкий всхлип выглядит наигранным, а ее лицо искажается, превращаясь в маску безнадежности. Закатываю глаза. — Я же была рядом все эти годы. Тебе же нужна жена для контракта с шейхом. Но не могу понять одного: п-почему… п-почему ты выбрал эту, — Агата бросает злобный взгляд на меня. — Чем я хуже? — прикрывает рот рукой, заглушая очередной всхлип. Не отводит слезных глаз от Вадима
— Мы с тобой переспали всего один раз. Оба согласились, что это была ошибка. В чем проблема? — Вадим до скрипа стискивает челюсти.
— Я всегда помогала тебе. Делала все, что ты говоришь. Ждала… — она выдавливает из себя слезинку, которая медленно катится по щеке.
Все! Меня достал этот фарс!
— Разбирайтесь без меня! — выпаливаю, вырываю руку и огибаю Агату.
— Стоять! — приказ Вадима не заставляет замереть на места, наоборот, бесит неимоверно.
Оборачиваюсь.
— Я тебе не собака, чтобы со мной так разговаривать, — шиплю, переступаю через разбитые чашки и выхожу в коридор.
— Вадим, мы еще не закончили, — слышу за спиной писклявый голос, не выдерживаю. Смотрю на «парочку».
Агата упирается ладонями в грудь Вадима, преграждая ему путь. Он даже не смотрит на нее. Не сводит с меня пристального взгляда, как бы говоря: «Попробуй сделать еще хоть шаг». Я лишь хмыкаю и иду к лифту, слыша позади громкий визг, разбавляемый рычанием.
Ускоряюсь. До меня доносятся глухие шаги за спиной.
— Таня, стой! — Вадим нагоняет меня. Быстро.
К шагам добавляется стук каблуков.
— Вадим! Вадим, нам нужно поговорить, — скрипучести от подступающих рыданий в голосе Агаты как не бывало.
Почти бегу. Сердце часто бьется. Разносит по венам адреналин. Дохожу до лифта. Створки раздвигаются и из кабинки выходят те самые мужчины, которых мы встретили в холле. Они синхронно вздергивают брови, когда я пролетаю мимо них в кабинку, а потом замирают. Мужчины закрывают мне обзор. Но истеричный крик «Ва-а-адим!» им не заглушить, как и приближающиеся шаги. Нажимаю на кнопку первого этажа.
Двери начинают закрываться. Мужчины бросаются в разные стороны. Разъяренное лицо Вадима — последнее, что я вижу, перед тем как створки лифта закрываются.
Постукиваю ногой, наблюдая за меняющимися цифрами на табло. Пытаюсь отогнать страх липкими волнами накатывающий на кожу. Он смешивается с тревогой и заставляет нервные окончания пылать.
Мотаю головой.
Десятый этаж.
Вдох.
Давай же. Быстрее.
Выдох.
Счет идет на минуты. Вадим точно меня поймает, если я не успею спрятаться за каким-нибудь углом.
Вдох.
Хотя, возможно, Вадим и не преследует меня. Его есть кому задержать. Вспоминаю сцену истерики Агаты и стискиваю зубы. Может, зря я убежала?
Выдох.
На табло загорается цифра «1». Лифт звякает. Дверцы разъезжается.
Я широкими шагами пересекаю холл, постоянно оглядываясь. Останавливаюсь у турникетов.
— Откройте! — говорю тем же приказным тоном, как Вадим. Оборачиваюсь. Вадима не вижу. Бросаю пронзающий взгляд на охранников. Они то ли решают не связываться с разъяренной женщиной, то ли помнят, с кем я пришла, переглядываются, и один из них прикладывает свою карточку к считывателю.
Я стартую быстрее, чем перегородки полностью открываются. Протискиваюсь между ними и выхожу на улицу. Пиджак Вадима не сильно спасает от холодного осеннего ветра, но он уж точно лучше, чем платье, надетое на мне. Осматриваюсь по сторонам. Через дорогу вижу вывеску метро. Делаю шаг к нему и замираю. Моя сумочка осталась в машине Вадима. Вот черт! И телефон в ней! Дважды черт!
Шарю по карманам пиджака, но уже знаю, что там пусто. Платье вообще не предназначено, чтобы в нем что-то хранили. Мнусь с ноги на ногу. Остается один вариант — спрятаться за углом.
Делаю шаг и чувствую железную хватку на запястье. Меня резко разворачивают. Встречаюсь с блестящими голубыми глазами Вадима. Волосы взъерошены. Дыхание частое. А на лице… улыбка.
— Попалась, — он усмехается. — Боже, какая же ты заноза в одном месте.
Глава 28
Как я оказалась перед деревянными дверями с шестью стеклами кутузовского
