Иногда они, не сговариваясь, останавливались на несколько секунд, прислушивались, переглядывались и спешили дальше. Треск и гул пламени давно не нарушал темно-зеленые тени безмолвия. Набухшее в безмятежной синеве дымное облако не показывалось — два часа шли под сплошной древесной кровлей, густо сочившейся тепло-зеленым светом, в темных прожилках веток разной толщины и изогнутости. Лица, руки и комбинезоны стали нежно зеленого цвета. Лядов по просьбе Трайниса вслух отмечал каждый прошедший час.
Вадковский вел по прямой.
На ходу не разговаривали, чтобы не сбить дыхание. Иногда Роман перебрасывался с Трайнисом парой слов: для страховки они вдвоем выбирали вдалеке очередной ориентир — дерево или приметный выступ на почве.
Прошло два часа. Солнце заметно переместилось — редкие световые столбы пронзали чащу вертикально. Стало совсем жарко и душно. Комбинезоны были расстегнуты до пояса, сброшены с плеч и рукавами завязаны на бедрах. Потные майки сорвали и комками покидали в контейнер.
Час назад был сделан короткий привал, и Трайнис скупо отмерил каждому по два глотка. Вид у него при этом был самый суровый.
Желудок уже подавал пробные сигналы, но легко заглушался заботой о правильности курса и растущей тревогой о присмиревшем в тылу огне. Ненормальная молчаливость и безжизненность леса сейчас была на руку — большой огонь бесшумным не бывает. Но в этой тишине копилась угрожающая напряженность.
Возможность скорректировать курс появилась сама собой.
Идущий первым Вадковский поставил ногу на скальный обломок и всмотрелся в исполосованную тенями, перекрытую стволами ярко освещенную вертикальную каменную поверхность в глубине леса. Оглянулся на догонявших:
— Она.
И улыбнулся.
Скала оказалась очень древней на вид и почти голой: только на крутых подступах зелень цеплялась за трещины и внушительную насыпь обрушившихся фрагментов, да кое-где выше, на каменных полках, притулились зеленые мочалки.
Вершина скалы торчала над лесом.
Они с жадной торопливостью обошли вокруг основания. Скала походила на гигантский, указующий в небеса чуть согнутый палец, вытесанный смелыми взмахами кубиста.
— Так, — сказал Трайнис, и все трое перевели взгляд с удобной пологой насыпи на прорезанную глубокими черными щелями вертикальную стену, выше приобретавшую отрицательный наклон.
С другой стороны «пальца» почва резко шла под уклон и падающие обломки просто раскатывались по лесу, так и не сложившись в насыпь. Земля там бугрилась от зеленых кочек.
Трайнис обратил внимание, что свежеупавших камней нигде нет, и это очень хорошо — значит, скала крепкая.
— Привал, — объявил Вадковский. Они повалились прямо на подножие осыпи, едва прикрытое дерном и мхом.
Роман закинул свою" майку на куст — сушиться. Улегся голой спиной на снятую верхнюю часть комбинезона, зажмурился от бьющего вниз вдоль скалы солнца:
— Хорошо... Рекомендую.
Солнце жарило основательно.
Трайнис расщедрился — каждый получил по четыре глотка воды и одному мясному брикету.
Перекусывали не спеша.
Вадковский поделился способом пить очень мелкими глотками, чтобы казалось больше.
Трайнис рассказал, как отдохнуть за несколько минут, если уметь полностью расслабляться.
Они лениво переговаривались.
— Жестковато здесь, — Роман поерзал всем телом. — Неудобно загорать.
— Зато будильник не нужен, — сказал Лядов. — Не уснешь.
— Да, времени спать нет, — сказал Трайнис.
— Отдохнуть необходимо, — сказал Вадковский. — Чтобы руки-ноги не дрожали.
Замолчали, посмотрели на скалу. Поляна фиолетовых цветов была не столько впереди, сколько рядом — на вершине скалы.
* * *
— Слава, вставай, — Роман осторожно тряс Лядова за плечо, черным силуэтом заслоняя солнце.
— Да... — невнятно произнес Лядов, с трудом промаргиваясь, и сел.
Солнце почти не переместилось. Он поднялся и с силой потер лицо ладонями, огляделся. Тихо. Запаха гари нет. Ах да, при полном безветрии и не должно быть. Он посмотрел на часы. Прошло всего двадцать минут.
Голый по пояс Трайнис стоял неподалеку и разглядывал бок скалы над собой, словно не спеша выбирал вещь в списке синтезатора.
Вадковский решительно застегнул комбинезон, надетый на голое тело, сделал несколько резких круговых движений руками, разогрел связки, «поломал», щелкая суставами, пальцы. Усердно двигая головой, размял шею. Подбоченясь, задрал голову к вершине. Гинтас подошел к нему, позвал Лядова.
— Полезет Ромка, — почему-то вполголоса сообщил Трайнис. — Я никогда бы не разрешил этого безобразия, но у нас нет времени блуждать по лесу, а корректировка курса необходима. Роман занимается на курсах в том числе и спецподготовкой.
— Всего две недели, — сказал Вадковский. — Какая там подготовка.
— Мы со Славой скалолазы еще те. Ты всегда спортом увлекался, не скромничай. Мы не можем промахнуться с поляной при такой ситуации в тылу.
Вадковский снял с куста майку, молча порвал на ленты и перевязал ладони. Оставшиеся полосы сунул в карман.
— Эх, веревки нет, — вздохнул Трайнис.
Роман разминал запястья и смотрел вверх.
— Значит, понял? — Трайнис положил ему руку на плечо, другую протянул к скале. — С насыпи за угол — на правую грань, затем по трещине вверх, снова за угол — там уже будет небольшой положительный наклон, правда очень не большой. Карнизик там сверху — эх, совсем не на месте... Затем снова поворот, переходишь на левую грань, и там, где сильное выветривание, можно влезть на макушку. Кстати, как только засечешь направление — сразу спускайся, не лезь до конца. Понял?
— Понял, понял.
— Нож не забудь. На нас не смотри, не отвлекайся. Если что надо — крикни. Если нам надо будет — мы тебе крикнем. И... не дури. Двое с носилками по лесу не ходоки. — Трайнис неловко отвел взгляд.
— Понимаю. Не боись.
— Давай, Ромка. — Лядов хлопнул Вадковского по плечу. — Ни пуха.
— А? — Вадковский не обернулся.
Он взобрался по насыпи, звонко пошлепал ладонями по каменной стене, занес ногу за скругленную неведомыми ветрами грань, перевалил через угол и медленно пополз по длинной восходящей трещине, впиваясь пальцами в невидимые неровности, прилипая к скале всем телом. До поворота на заднюю грань было метров десять. Удобная для крохотных шажков трещина к концу мельчала, но там уже появится положительный наклон, который сильно облегчит продвижение. Снизу все это казалось несложным. Но когда Лядов с Трайнисом, медленно следуя за Вадковским по земле, обогнули скалу и резкий уклон сразу отдалил Романа, стало видно, насколько человек теряется на фоне каменной глыбы.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
