class="p1">— Вкуснотища какая! — с улыбкой ответил я, дожевывая пряник.
Серега тут же заулыбался в ответ и пододвинул ко мне квадратную картонную коробку, на которой было написано «Сувенирный пряник», а в центре красовалось стилизованное под хохлому изображение какой-то сказочной птицы. Сняв с нее крышку, он указал на большой круглый пряник, который был разрезан на дольки. От него оставалось еще больше половины.
— Бери, Егорыч. Толокна еще сделать? Или, может, чаю? — Серега отвлекся от своих мыслей и с интересом посмотрел на меня.
— Только если ты тоже будешь.
— А давай! — Мой друг радостно потер руки и сделал нам еще по порции толокна.
Когда напиток был готов, и мы снова принялись за еду, я тихо спросил, поглядывая в сторону ванной:
— А бабушка твоя почему в больницу не поехала?
— Сердце у нее сегодня побаливает, — встревоженно ответил Серега. — А туда ехать больше часа, да еще и с одной пересадкой. Так что сказала, что сегодня дома побудет, а завтра уж съездит.
— Так что ж она майку то мою взялась стирать? Ей же нельзя!
Я вскочил с табуретки и собрался было идти в ванную, но Серега меня остановил.
— Она все равно без дела сидеть не будет, Егорыч. Так ей спокойнее. Иначе еще больше разволнуется.
Спорить с Серегой я не стал и уселся обратно. К тому же, в этот самый момент из ванной вышла Валентина Петровна с моей выстиранной майкой, которая сейчас выглядела почти, как новенькая.
— Вот посмотри, совсем другое дело, Егор! — с гордостью заявила она, еще раз оглядев майку со всех сторон.
— И как это у вас так получилось, Валентина Петровна? — удивленно спросил я, пытаясь запихнуть в рот остатки пряника.
— У меня свои секреты, — с хитринкой в голосе ответила Серегина бабушка. — Осталось сходить во двор и вывесить ее сушиться.
Дело в том, что в нашем подъезде у квартир на втором этаже балконов не было. Вместо них был смонтирован козырек от дождя и снега над помещением почты, которая занимала почти весь первый этаж. Поэтому в теплые дни белье сушили во дворе на растянутых между специальными металлическими столбами веревках. А зимой и в дождливые дни приходилось обходиться веревками, натянутыми вдоль длинной прихожей.
— Не беспокойтесь, Валентина Петровна, — тут же остановил ее я. — Я сам майку повешу. Все равно сейчас гулять пойду. А я пока и без майки покатаюсь. На улице-то жара.
— Ну хорошо, — улыбнулась Серегина бабушка. — Ты хоть наелся? Может тебе добавки?
— Наелся, Валентина Петровна. Вон какое пузо огромное, — с удовольствием ответил я, поглаживая себя по животу. — А Сережу отпустите погулять? — Ввернул я между делом.
— Идите, конечно. Только кроликов не забудь покормить. — Последняя строгая фраза предназначалась уже исключительно моему другу.
— Хорошо, баб, — покорно ответил Серега.
Мы быстро помыли за собой кружки, накинули обувь и выскочили в подъезд. Я держал в руках свою многострадальную майку и попутно пытался сообразить, как же мне ее повесить сушиться, если я даже в прыжке до бельевой веревки не всегда достаю.
Когда мы вышли на улицу, все вопросы у меня тут же отпали. Солнце так хорошо пригревало, что я без раздумий напялил на себя сырую майку и решил, что никто не будет против, если она высохнет прямо на мне.
— Егорка, поехали, я быстро кроликов покормлю, а? — попросил Серега. Ему явно не хотелось одному отправляться в сарайку.
— Конечно. Погнали, — бодро ответил я.
Все это время я внимательно осматривал двор и близлежащие гаражи. Но опасности нигде не заметил. Никитин, если он не совсем идиот, должен на какое-то время залечь на дно. Возможно, он даже попытается изобразить видимость примирения со мной. Однако, после того как внимание доблестной милиции к его персоне ослабнет, уверен, он нанесет ответный удар. И этот удар будет очень серьезным. А значит и подготовится к нему следует основательно.
Когда мы с Серегой зашли в его сарайку, я вдруг заметил в углу на верстаке стопку аккуратно сложенных пустых мешков для картошки. Вообще-то их использовали для разных целей, а не только для хранения и транспортировки этого полезного овоща. К примеру, у Сереги их применяли для хранения и перевозки сена. Но у меня сейчас появилась совсем другая идея.
— Серег, ты все еще хочешь научиться драться? — хитро посмотрев на друга, спросил я.
— Конечно, хочу! — оживленно ответил он, повернувшись ко мне от клетки с очередным кроликом.
— А как тебе идея сделать боксерскую грушу? Ты даже не представляешь, как это сильно может помочь в тренировках.
У Сереги тут же заблестели глаза. Похоже, что он уже вообразил себя профессиональным боксером, с легкостью раздающим сокрушительные удары при встрече с отморозками, типа Никитина.
— Ты серьезно⁈ Офигеть! Это же классно! А из чего ее можно сделать? — он мигом позабыл про кролика, который, воспользовавшись моментом, едва не выскочил из клетки.
Серега умело его поймал, загнал обратно и, засыпав в клетку чуть ли не двойную порцию сена, быстро закрыл дверь.
— Нужны будут два таких мешка, — показал я в угол верстака, — прочная веревка, две большие гайки и старый подшипник побольше диаметром. — А повесим мы грушу вон на тот крючок, — и я поднял взгляд на железный крюк, торчащий из верхней подпотолочной балки. — После занятий ее можно будет спокойно снять, чтобы никому не мешалась. Да, и еще нужен будет песок и мелкие опилки. Песок пособираем у нас. Здесь его много. Дядя Боря привез для личных нужд. Он и не заметит, что пару ведер пропало. А опилки возьмем на лесозаводе. Там они целыми кучами валяются.
— Вот это ты классно придумал! — воскликнул Серега. — А когда будем делать?
— Да хоть сейчас. Ты только спроси насчет мешков. Вдруг их нельзя трогать?
— Ты шутишь? У нас этого добра навалом. — И Серега открыл один из ящиков верстака, который доверху был завален мешками.
— Точно? Тебя на заругают, если мы два из них возьмем? — с сомнением в голосе спросил я.
— Точно тебе говорю! Да после того, как ты деда спас, для тебя никаких мешков не жалко. Тем более для такого дела. — Серегин голос дрожал от предвкушения.
— Отлично! Тогда решено! Делаем
