именно на это место. До него можно было спокойно доехать на автобусе, а мест грибных там было гораздо больше, чем в нашем лесу.
— Серый, ну ты сам подумай. Твой отец, скорее всего, поехал именно туда. К тому же он хорошо знает места, по которым любил ходить твой дед. Мы ему там только мешать будем. А если он его в Бутревском лесу не найдет? Тогда куда отправится? Правильно. В наш лес. А мы к этому времени все уже там прочешем, чем облегчим ему дальнейшие поиски.
— Блин, ну не знаю. Может, ты и прав Егорыч. У меня голова совсем не варит. — Серега хмуро почесал затылок, потом махнул рукой и добавил: — Ладно, поехали в наш лес. Откуда начнем?
— С самой густой части. Там больше всего опят растет. Если твой дед и пошел в наш лес за грибами, то точно должен там проходить. Может следы какие увидим. Но для начала спрячем в овраге велики. Там, где ручей течет. В этом месте совсем никто не ходит, так что их точно не украдут. А если что обнаружим, то они всегда под рукой будут, чтобы можно было быстро на помощь позвать.
— Хорошо. Как скажешь. Погнали, — хмуро ответил Серега.
И мы, заскочив на велосипеды, помчались в сторону леса. Быстрая утренняя гонка, похоже, хорошо повлияла на Серегу. Глянув на него, я заметил, что глаза у него вновь решительно заблестели, а движения приобрели четкость и собранность.
Примерно через четверть часа мы въехали под лесной полог. На опушке тропинка, по которой мы двигались, расходилась в стороны. Я решительно повернул направо, в самую чащу.
— Сейчас доедем до мостика через овраг и там велики спрячем, — крикнул я Сереге.
Он молча кивнул, продолжая сосредоточенно смотреть на дорогу. Через несколько минут впереди показалась высокая сосна, а справа от нее довольно крутой спуск. Мы слезли с велосипедов и осторожно скатили их на дно оврага. Здесь журчал веселый ручей примерно в метр шириной, через который было перекинуто несколько прочных деревянных брусков.
— Давай велики чуть дальше по оврагу провезем, — предложил я Сереге, — а то вдруг тут кто-то пройдет и заметит их.
Предложение было вполне логичным, так что мой друг ничего не заподозрил и двинулся следом за мной. Мы прошли метров сто по дну оврага, пока мостик не скрылся за поворотом. Я двигался медленно и внимательно осматривал окрестности. Аркадия Михайловича должны найти где-то здесь.
Я усиленно напрягал память, чтобы точно вспомнить, как выглядело это место. И поскольку детские впечатления, если уж они запоминаются, то откладываются в памяти очень ярко, особенно когда они связаны с трагическими событиями, то я вскоре издалека заприметил похожую область у ручья.
— Егор, может, велики здесь оставим? — Серега показывал на удобное углубление у подножия крутого спуска. — Завалим еловыми ветками и их сроду никто не найдет.
Серегу я слушал только краем уха, напряженно и с тревогой всматриваясь вперед. Аркадия Михайловича не было видно, хотя то место, где его найдут, я уже более-менее точно определил.
Что же случилось? Почему его там нет? Несчастный случай уже должен был произойти. Я остановился и задумчиво глядел вперед. Может реальность как-то изменилась из-за того, что я здесь появился? Этот довод, конечно, показался мне притянутым за уши, но он единственный пока пришел мне на ум.
— Егор⁈ — услышал я громкий окрик Сереги, который остановился у ямки, в которой предлагал спрятать велосипеды.
Я отвлекся от своих размышлений и обернулся на друга. Поняв, наконец, что тот от меня хочет, я быстро и без лишних вопросов подвез свой велосипед и положил его в ямку. Серегин «Салют» расположился поверх моего. Мы похватали высохшие еловые ветки, которые в изобилии валялись вокруг, и завалили ими наших железных коней.
Все это время я пытался сообразить, что же делать дальше. И тут мне на ум пришла внезапная догадка. А что, если Серегин дедушка полз по дну оврага, пытаясь добраться до жилых домов? Потом он потерял сознание и так и остался лежать на том месте, которое я уже раз десять окинул своим внимательным взглядом.
Версия это была довольно жизнеспособная. А это значит, что Аркадия Михайловича следует искать, двигаясь глубже в лес и прочесывая дно оврага. Бывалый фронтовик, которому уже должно было перевалить за седьмой десяток, прямо сейчас где-то там боролся за свою жизнь.
По информации, которую я помнил об этом деле, Аркадий Михайлович вроде как сорвался в этот овраг и при падении сломал руку и ногу, а потом еще и скатился в ручей. Возникшее от этого переохлаждение организма, а также полученные серьезные травмы повлияли на уже и так ослабленный в силу преклонного возраста организм, что и привело к смерти.
— Серег, давай вот как поступим, — сказал я, когда велосипеды были тщательно замаскированы. — Этот овраг делит лес примерно на две равные половины. Мы сейчас пройдем по нему до самого конца, чтобы уж больше сюда не спускаться. После этого ты возьмешь себе одну половину леса, а я другую, и начнем их прочесывать. Через час, — я посмотрел на свои наручные часы, — встречаемся у велосипедов. Если что-то найдешь, кричи во всю глотку. Надеюсь, что я услышу. Если же я не откликнусь, заметь место и беги к велосипедам, хватай свой и поезжай за помощью. Я в случае чего поступлю так же.
Серега как-то странно посмотрел в мою сторону, словно опять увидел меня с новой, неизвестной доселе, стороны. Однако, времени на пустые разговоры он тратить не стал. Просто молча кивнул, и мы двинулись по дну оврага вглубь леса.
Здесь было довольно прохладно. Лучи солнца сюда почти не проникали, а текущий по песчаному руслу ручей, добавлял еще больше свежести и прохлады. Я поежился и покрылся мурашками. Тело уже успело остыть после быстрой езды и теперь начало заметно замерзать. Я прибавил шагу и помахал руками, чтобы хоть немного согреться. При этом я продолжал внимательно прислушиваться. Вокруг раздавались привычные звуки леса: журчание воды в ручье, безостановочный птичий гомон, да легкий шум ветерка в окружающей свежей июньской листве.
Но вдруг, среди всех этих обычных лесных звуков, я услышал, как где-то вдали треснула сухая ветка. Это еще ничего не значило, но все-таки намекало, что возможно мы приближаемся к нашей цели. И, если это так, то мне нужно, чтобы Серега шел немного впереди. Будет
