что не хочу ничего слышать об Игоре Вячеславовиче. Сказала, лишь, что между нами возникли непримиримые противоречия.
— На твоем языке это одно и то же. Ты и когда с папой разводилась, говорила то же самое. Простила, значит, красивого дяденьку?
— Все, Ника. — Я театрально воздеваю глаза к потолку. — Не мучай мать расспросами. Если свидание пройдет хорошо — сама все расскажу.
— То же самое ты и в прошлый раз говорила, — с укором произносит она, надувая губы. — В последний раз поверю тебе на слово. Мне жуть как интересно, как там у вас все в этом возрасте происходит.
— Через двадцать лет сама все узнаешь. Все, я побежала. — Взявшись за дверную ручку, я посылаю дочери воздушный поцелуй. — Михаил уже подъехал.
Лицо Ники вытягивается.
— Какой еще Михаил? Эй, мам!! — выкрикивает она, выскакивая за мной на лестничную клетку. — У тебя разве не с тем олигархом свидание? Я уже запуталась в твоих ухажерах.
— Михаил — это водитель Игоря. — Не в силах перестать улыбаться, я нажимаю кнопку вызова лифта. — Не переоценивай мое женское обаяние.
— Ну как уж тебя переоценить. — Дочь одобрительно оглядывает меня с головы до ног. — Ты вон какая красивая. Пусть свидание пройдет на пять баллов и окончится жарким сексом. Кстати, в его возрасте еще стоит?
Одарив Нику снисходительным взглядом, я захожу в раскрытые двери кабины.
— Твоему Глебасе точно есть чему поучиться.
Ее восторженное улюлюканье сопровождает меня вплоть до первого этажа. Настроение у меня замечательное. Вот что делает с женщиной хороший ВИП-спа.
____
Поблагодарив Михаила за то, что любезно довез до места, я захожу в ресторан. Узнав мое имя, приятный мальчик-администратор сразу же провожает меня к столу, за которым меня ждет полиграфический магнат.
— Ты сегодня прямо фемм фаталь, — объявляет Жданов, задержавшись взглядом на моей яркой помаде.
— Не каждый день за мной машину с водителем присылают. Пришлось соответствовать.
— На это-то ты не осерчала, грозная инженерка? — Его глаза искрятся озорством. — Мол, что не уважаю я тебя ни грамма, если сам не изволил приехать.
— Здесь у меня никакого эмоционального противоречия не возникло. Думаю, у тебя на то были уважительные причины.
— Были конечно. Деловой обед с братьями нашими меньшими[П1]. Всю душу, блядь, вытрясли. — Жданов устало морщится. — И на хер не пошлешь. Оборудование у них покупаю.
— Не совсем понимаю, о ком идет речь? — решаю деликатно переспросить я.
— О китайцах, о ком же еще? Неделю с этой косоглазой делегацией вожусь. Аж кошмары стали сниться. Будто фрицы автомобильные поставки прекратили, и мне с гелендвагена пришлось какой-то электрический мур-лянь пересесть. Ладно, — он устало машет рукой. — Договор вроде подписали. Нет повода не отметить в твоей компании.
— Я польщена, — говорю я, кивком поблагодарив его за выдвинутый стул. — Но полагаю, что нам сначала нужно кое-что обсудить.
— Дотошная ты женщина, Люба, — ворчит Жданов, опускаясь напротив. — А я-то думал, что вчерашнее шампанское растопило твое суровое инженерское сердце. Но, ладно, оставим шутки. И чтобы долго эту тему не мусолить, сразу скажу, что тебя я услышал и впредь постараюсь относиться к твоему личному пространству лояльнее. Но теперь и ты меня услышь. Угодливым каблуком я никогда не был и не буду. Случатся у нас с тобой еще конфликтные ситуации и, наверное, не раз. Ты главное, чуть что хвостом гордо не маши. Мы с тобой взрослые люди. Всегда можем рты открыть и спокойно все обсудить. Меняться, положим, я ни для кого не готов, но становиться лучше для тебя конкретно — вполне.
Я растерянно улыбаюсь. Ай да Жданов. Пару фраз молвил — и все непримиримые противоречия канули в лету.
____
*Автор никаких национальных антипатий не имеет. Все написанное — не более, чем имидж деда.
50
— Ну рассказывай, Люба. Сильно ли по мне скучала в разлуке? — Жданов смотрит на меня с ироничным выжиданием.
— Скучала не совсем подходящее слово, пожалуй. Скорее, много думала. О тебе, о нас.
— Да-а-а. С жестокосердной женщиной я связался. Много думала она обо мне вместо того, чтобы по-человечьи скучать. А я вот скучал и даже очень.
— Пристыдил, — с улыбкой замечаю я, глядя как официант разливает шампанское по фужерам. — Кто бы мог подумать, что ты такой романтик.
— Я-то? Еще какой. Как влюблюсь — сразу на одно колено тянет встать.
— И часто с тобой такое было?
— Ты ведь у нас инженерка. Вот и посчитай. Количество моих браков тебе известно.
— То есть влюблялся ты дважды? — на всякий случай уточняю я.
— Вообще-то трижды. — Полиграфический магнат смотрит на меня со значением. — Я ведь тебя недаром как-то своей будущей женой назвал.
От этого его незамысловатого признания внутри разлетается рой бабочек. Смущенно потупившись, я принимаюсь теребить салфетку.
— Как знать. Вдруг ты еще кому-то предложение делал, но со свадьбой не сложилось.
— Как это не сложилось? В смысле, избранница моя взяла и померла?
— Ну почему же сразу умерла? Например, отказала.
— Отказала? — В его тоне читается истинное недоумение. — Меня, конечно, перманентно на дур тянуло, но не таких же.
— От скромности ты не умрешь.
— Это ты уже как-то говорила. А для чего мне эта ложная скромность? С жилплощадью и сексом проблем не имею, денег не клянчу — даже напротив. Щедростью не обделен, к изменам не склонен, к пиздежу тоже. А то что характер вздорный — так должен же у меня быть хоть какой-то недостаток? Так сказать, для равновесия.
— А какой у меня недостаток, интересно? — задумчиво произношу я, разглядывая фужер с шампанским.
Жданов щурится.
— У тебя-то? Слишком самодостаточная.
— Я всегда думала, что стремление к автономии и самостоятельности — не порок.
— Не порок конечно. Но для брака в привычном смысле это херово. Прочный союз обычно основан на взаимозависимости. Общие дети, общая жилплощадь, общий капитал, который при разводе пилить ой-как жалко. Вот так люди годами и живут, страдая и мирясь друг с другом.
— Немного безрадостная картина нарисовалась.
— Да почему же безрадостная. Радостная и еще какая. Потому что в наших с тобой отношениях нужда отсутствует, и соответственно концепция брака другая. Тебе от меня, знаю, ни капиталы мои, ни недвижимость, ни головастики для продолжения рода не нужны. Мозги мне ебать потребности тоже не имеешь. И от тебя, Люба, мне ничего кроме тебя самой, тоже не надо. Если только пироги — но и это по желанию. Можем хоть каждый день в рестораны таскаться.
— А ты и правда романтик, — улыбаюсь я. — Умеешь сказать до мурашек.
В доказательство я демонстрирую Жданову предплечье, покрытое пупырышками.
— Это просто ты
