Читаем без скачивания Синдром синей бороды - Райдо Витич

— Так и сказала? — нахмурился Греков: в шею б гнать таких специалистов!

— Ага. Она веселая, все время смеется над тем, что я говорю.

— И где ж ты с таким чудо-доктором познакомилась? — не скрывая желчи, спросил Вадим.

— Вероника Львовна устроила.

— Какая у нас хозяйка добрая.

— Да, — серьезно приняла похвалу девушка. — Она замечательный человек, просто сложный. Так и жизнь у нее сложная.

— Не заметил. И сколько с тебя, как с протеже замечательной женщины берут?

— Я бесплатная, — рассмеялась Лика, глядя на слишком серьезное лицо Вадима. — Сначала я заплатить хотела, неудобно люди работают, разговаривают со мной. Но у меня плату не приняли, а Егор Аркадьевич потом объяснил, что Татьяна Петровна близкая подруга Вероники Львовны, а Виктор Николаевич ее муж. И денег им не надо, они на мне какую-то то ли докторскую, то ли диссертацию защищают, им нужен материал, а мне помощь, поэтому сеансы построены на об. оба… обоюдо-выгод-ных условиях, — с трудом выговорила девушка.

Вадим лишь сильней сжал руль, жалея, что обод не шея Вероники и не сердце брата. Раздавил бы!

— Вы в близких отношениях с Егором?

— Да-а.

Вадим покосился на девушку: она действительно гордится этим или ему послышалось?

— Насколько близких?

— В очень, очень!

— Давно?

Лика задумалась и выдала торжественно, как пионер клятву:

— Это секрет!

— Стра-ашный?

— Нет.

— Но мне не скажешь? Даже мне? А если обижусь?

Лика наморщила лоб, пребывая в сомнениях: обижать Вадима, она категорически не хотела, но нарушать данную Егору Аркадьевичу клятву не имела права.

— Не могу, Вадим, прости. Я тебе все что угодно скажу, все-все, только о секрете не спрашивай. Нельзя хороших людей подводить, это не правильно. Мне доверили тайну, надеясь, что я ее сохраню. Как же можно нарушить данное слово и подвести доверившегося тебе человека?

`Вольно ж тебе, Егор, над беззащитной девчонкой изгаляться', - скрипнул зубами Вадим все больше мрачнея: `Ладно, братец считай, что шею ты под веревку уже приготовил'.

— Ты всегда слово держишь?

— Конечно. Некрасиво иначе-то.

— Всегда правду говоришь?

— Бог лжи не любит.

— Бог… Эх, где ж твой Бог-то, Лика?… Эта касса?

— А? Да.

Вадим остановил машину на стоянке напротив здания и заявил:

— Обещай, что будешь сидеть в машине и не сдвинешься с места.

Лика сразу побледнела, испугавшись. У Вадима ком к горлу подступил: что ж он с ней делать-то будет? Ведь не бросишь теперь…

— Послушай меня малыш, — обнял девушку успокаивая. — Я очень быстро вернусь, ты и понять не успеешь, уходил ли я. На улице дождь — зачем тебе мокнуть? И потом, я знаю, как быстро разобраться со счетами, а ты нет. Так что, сиди и жди меня. И помни — моя машина твое убежище, а не тюрьма. А чтоб не страшно было, закрой глаза, поспи. Хорошо?

Лика закивала, соглашаясь, но глаза умоляли — не оставляй меня здесь одну!

Вадим вздохнул, и решительно вылез из машины.

С белозубой улыбкой сунув в окошко квитанцию и зеленую бумажку, Вадим был мгновенно обслужен, в обход ретивых старушек в очереди. Дородная женщина рявкнула на возмущенных пенсионеров решивших слететь всем кварталом в один день в ее окошко, пробила квитанцию и довольная наваром с милейшей улыбкой подала мужчине бумаги, мужественно приподняв свое тело со стула:

— Mersi mosheremi! — проворковал Вадим и стер улыбку, вылетая из сберкассы. Да, давненько он подобным экстримом не занимался…

— Жива? — облегченно улыбнулся, встретившись с вполне нормальным, спокойным взглядом Лики.

— Угу.

— Что у нас дальше по плану?

— Химчистка. Нужно забрать Машину дубленку.

— Вперед.

— Ты вымок, — провела по его влажным волосам Лика. — Простудишься из-за меня.

Вадим замер, млея под лаской ее рук: когда, кто искренне заботился о нем? Гладил как мальчишку не `потому что' и не `из-за того что', а просто так, ничего не прося, не требуя, не подлизываясь.

И приник к губам девушки, благодаря за тепло. Обнял, и она податливо прильнула к нему. Интересно, если б он взял ее здесь и сейчас, она бы воспротивилась, возмутилась?

И кольнула ревность в сердце: она со всеми такая? С тем Володей, с Егором? Была? Есть?.. Черт, какое ему дело?!

Отстранился, и завел машину: что-то он сегодня слишком часто черта поминает.

— Лика у вас что-то было с Егором?

— Почему было? Есть.

Вот почему он взял с девушки клятву держать их отношения в секрете! Еще бы!

— А если я попрошу тебя держать и наши отношения в секрете, тоже будешь молчать?

— Буду, — кивнула с готовностью.

— Даже если я тебя брошу?

— Ты не можешь меня бросить, мы можем расстаться.

В чем логика? — выгнул бровь Вадим.

— Расстаются по обоюдному согласию.

— Нет. Расстаются, когда ничего не держит.

— Не всегда. Но спорить не буду, не в том суть. Ты не ответила: если я порошу…

— Я сделаю все, что ты попросишь, — заявила твердо, преданно глядя на него.

— Все, все?

— Да — все!

— И всегда делаешь, все что попросят?

— Да.

— А если попросят убить человека?

— Нет, — улыбнулась Лика. — Хорошему человеку подобного и в голову не придет, а я общаюсь лишь с хорошими.

— Егором, например.

— Да, он замечательный…

Вадиму было невыносимо слышать наивно-восторженные сентенции девушки по поводу человека, которому все равно на нее, который умеет лишь пользоваться и использовать. Ладно, она глупая недопонимает в силу своей поврежденной психики, но Егор-то?! Да сто процентов — как выражается Ярослав: понимает! И без зазрения совести пользуется. А что? Оч-чень удобно!

— … он такой замечательный отец! — пела Лика, с блаженным лицом и даже руки, как молящаяся Мадонна сложила.

— Dumkopf schvain! — выругался в полголоса Вадим.

— Что? — хлопнула ресницами Лика.

— Это я не тебе, — бросил зло.

Лика сникла:

— Я рассердила тебя?

— Я пытаюсь понять и решительно не могу, шкалу деления людей на хороших и плохих. Твою шкалу. И категорически не понимаю, как можно выполнять все, о чем тебя просят. Я вот, минет хочу, сделаешь?

В лицо Лике, словно ведро белил выплеснули. Она отпрянула и принялась лихорадочно открывать дверцу. Вадим резко повернул руль, испугавшись, что девушка выскочит на ходу и погибнет. Машина со страшным скрипом остановилась у обочины.

— Черт! — старый осел!

Машину занесло, скрипнули тормоза и чудом избежавший аварии водитель БМВ, что-то проорал в открытое окно чокнутому иностранцу, демонстративно постучав себя по лбу. Но Вадим его не видел — он крепко держал, прижимая к себе дрожащую, всхлипывающую Лику, и успокаивал, просил прощения. А сам думал: что с ним происходит? Почему сделав больно ей, он чувствует боль сам? Почему ему важно, как чувствует себя Лика? Интересует ее жизнь: прошлая, настоящая… будущая. И почему, Господи, ну почему так остро воспринимаются ее страхи, ее эмоции, слезы?!

— Что же мне с тобой делать, малыш? — вздохнул, прижимая ее голову к своей груди. — Видишь, какой я глупый, неуклюжий? Обидел тебя…Что ж ты такая ранимая? Откуда в этом мире? Как ты еще живешь-то?… Ненормальная? Да пожалуй, с твоим-то моральным кодексом мало ненормальная — не жизнеспособная. Ничего… Ничего, я тебя не брошу, — решил вдруг, неожиданно для себя.

— Я знаю, — прошептала Лика, успокаиваясь, и доверчиво посмотрела в лицо Вадима.

— Вот как? — ласково улыбнулся он. — Ты еще и ясновидящая?

— Нет.

— Тогда, откуда знаешь то, чего я сам минуту назад не знал?

— Я же говорила тебе: люди не бросают друг друга, они расстаются.

Вадим прищурился:

— Значит, твой гениальный филолог Володя…не бросил, а расстался?

— Да.

Все, финиш — ее бросают, пинают, используют, но все сплошь гении мудрецы и святые, и ими же остаются! `Замечательно'! — кивнул. Завел мотор и, чтоб пресечь повторную попытку Лики покинуть салон на ходу, потребовал:

— Обещай, что больше не станешь выпрыгивать из машины.

— Хорошо…

— Нет, обещай…

— Обещаю.

Вадим выехал на дорогу.

Маша с блаженной улыбкой на губах слушала лекцию, и смотрела на лысеющего преподавателя, как на Цицерона, внимая каждому слову… и не понимая ни одного.

— От азотистых соединений млеешь, да? — толкнула ее Рябинина. — Ангина осложнение дала?

— Отстань, убогая, я в нирване, — прошипела Грекова.

— От Радянского, да? Фьють! — покрутила блондинка пальцем у виска

— Да нужен он мне больно! Отстань, а? Мечтать мешаешь.

— О ком? — сразу потеряв интерес к азотистым соединениям, деловито спросила Катерина, закрывая тетрадь.

— Ох, Кать… кажется, я влюбилась, — после минутной паузы, поведала девушка.