Читаем без скачивания Синдром синей бороды - Райдо Витич

Вадим потеряно кивнул: слов не было.

Молча свернул к многоэтажкам, въехал через арку во двор и остановился у первого подъезда. Развернулся к девушке, и, облокотившись на спинку ее сиденья, принялся пристально рассматривать Лику: может, что пропустил? Нимб над головой или рожки? Юродивая? Искусно под нее маскирующаяся?

Девушка не отодвинулась, не отвернулась, не отвела взгляда — смотрела в глаза мужчины и, казалось, была готова принять от него хоть оплеуху, хоть поцелуй.

`Разве можно быть настолько открытой'? — прищурился Вадим.

— Малыш, твоя проповедь уникальна по чистоте звучания, но я небольшой любитель богословия. И не святой, если ты заметила. Не стану огорчать тебя своим мнением на высказанное тобой, как не стану устраивать прения на заданную тему. Задам лишь один, единственный вопрос: тебе в голову столь беспрецедентные по чистоте мысли мама вложила или замечательная, добрая старушка Аделаида Павловна?

Лика растерянно хлопнула ресницами:

— Разве это важно?

— Понял, — усмехнулся Вадим, и нежно коснулся губами ее губ, на прощанье.

Молча проводил до дверей квартиры и насильно всучил пакет со сладостями.

— Мне плохо! — сообщила блондинка с придыханием, схватившись за сердце… с правой стороны. Маша озадачено нахмурилась: что это Катька придуриваться вздумала?

— Ну, что встала?! — зашипела та на Грекову, пихнув ее локтем в бок. — Тащи меня давай, спасай!

— Куда тащить?

— Вон, два чуда стоят — к ним и тащи!

— Зачем? — ничего не понимала Маша. Огляделась, пытаясь найти предметы Катиного внимания, но улица была полна людей и машин, и что из них относится к `чуду' поди, отдифференцируй.

— Тащи давай, — от нетерпения притопнула ножкой обтянутой высоким сапожком блондинка.

— Да куда?! Зачем?!

— Ну, ё, Грекова, приступ тупизма что ли? Вон стоит мечта всей моей жизни, — с плаксивой ноткой, дребезжащим от предвкушения голосом поведала Катерина, продолжая держатся за `сердце'. — Серебристый порш! Мамочка моя! А-а-а! А рядом Мэн в светлой тряпочке баксиков за полтора, два. Штук! Я его видела, я его знаю! Его зовут Герой Моего Романа! Я влюблена заочно и повенчана с ним…

— Еще в старшей группе детского сада, — хмыкнула Грекова, узрев Вадима, подпирающего свой порше, столь же выделяющийся на фоне других машин, как и его владелец на фоне любого прямоходящего по площади. — Расслабься, Рябинина, это Вадим, мой дядя, — заявила, направляясь к нему. И бросила через плечо парализованной от зависти и разочарования подруге. — Сердце с левой стороны, нимфоманка.

Катерина очнулась и припустила за ней, боясь отстать и на шаг:

— Я в афиге! В полном пике! Если ты на счет этого мужчинки в сомнениях плаваешь, то прими мои соболезнования: глупее тебя только жираф.

— Это почему?

— Доходит долго — шея длинная, голова маленькая! — рявкнула, не спуская взгляда с мужчины. — Даю тебе две минуты, не решишься — извини, дружба дружбой, а любовь у меня одна! Отобью, признаюсь, как на духу. А если не я, то другая… Боже, я уже улавливаю запах его одеколона. Тоже не слабо стоит, баксов мням… А рубашка от Гуччи или от…

— От фабрики Красный Октябрь! Достала, Катька, — раздражаясь, бросила Маша.

— Молчу! Ты ж меня не бросишь? Лучшую подругу? — повисла на руке девушки. Грекова лишь вздохнула: куда ее денешь теперь?

— Здравствуй. Вот и мы, — улыбнулась Вадиму. — Давно ждешь?

— Пару минут, — ослепительно улыбнулся в ответ, и посмотрел на Рябинину. Та застонала и привалилась к плечу Маши, изображая состояние близкое к обмороку, но при этом забыла, что обычно люди не теряют сознание, пристально разглядывая человека.

— Хватит тебе, — отпихнула ее Маша и представила. — Эта припадочная, моя подруга.

— Екатерина Рябинина, — присела та в реверансе, растопырив полы короткого плаща. И бросив на подругу уничтожающий взгляд, щедро улыбнулась мужчине. Вадим в ответ склонился в галантном поклоне, не скрывая насмешки.

— Вас зовут Вадим? — пропела томно. — Мням… то есть очень. В смысле вам идет имя Вадим. Оно наверное обозначает мужество и силу воина…

— Ты обещала сказаться немой, — напомнила ей Маша, отпихивая в сторону. Открыла дверцу и шлепнулась на переднее сиденье. Греков услужливо распахнул перед блондинкой дверцу, и та не спуская с него томного, многообещающего взгляда медленно, и как ей хотелось верить, грациозно, опустилась на заднее сиденье. Вадим хмыкнул, закрывая дверцу: вечер обещает быть длинным.

— Где дети, Вадим? — пройдя по всем комнатам и никого не найдя спросил Егор, усаживаясь за стол, напротив жены. Вера оторвалась от разложенных бумаг, сгребла их, отодвинув в сторону, и принялась сервировать мужу ужин:

— Ярослав со своим другом ушел гулять. Придет около десяти. Вадим, Маша и ее подруга Катя, в казино. Следовательно, придут еще позже.

— Катя, это какая?

— Экспрессивная блондинка.

— Вспомнил. Вадим звонил?

— Нет, Маша.

Егор принялся за еду, а Вера опять углубилась в изучение бумаг:

— В этом месяце прибыль в полтора раза превышает прошлый. Это учитывая что обычно прибыль повышается в декабре, марте… Возможно в будущем месяце я смогу оплатить аренду сама.

Егор с набитым ртом издал нечто неопределенное. Женщина поморщилась: что за плебейская привычка набивать полный рот и пытаться говорить? Любая мартышка за двадцать лет могла бы научится вести себя культурно за столом.

— Не сможешь, — заявил Егор, проглотив пищу, и вновь набил рот.

— Вероятность большая.

— В любом случае, твой салон не рентабелен, я его продаю, — бросил, между прочим.

Вера посмотрела на мужа: Очередная шутка? `Удачно'.

— Я не шучу, радость моя. Кстати, бифстроган пережарен.

— Кстати к моему салону или твоему настроению?

— Салон мой Вера. Я тебе его купил, я и продаю. Неделю вы еще работаете, а там придет новый хозяин и решит, кто остается.

— Егор, это очень плохая шутка.

— Разве с деньгами шутят?

Супруги раздраженно уставились друг на друга.

— Ты не шутишь? Ты действительно продаешь мое дело? А почему позволь спросить, без моего ведома? И почему ты ставишь меня в известность о своем решении, между прочим, меж бифстроганом и булочками, словно речь идет о чем-то само собой разумеющемся? Это мой бизнес. Это мое дело. Забыл?

— Вера ты путаешь — ты забыла, а не я — салон мой. Была возможность — держал, сейчас мне срочно нужны деньги, я его продаю.

— Но почему я узнаю об этом за неделю до смены руководства?

— Недели достаточный срок, чтоб свыкнуться с мыслью о смене деятельности.

— Ты ведешь себя недопустимо. Чем я заслужила столь отвратительное отношение к себе? Что за веская причина побудила тебя продавать мое дело, в обход меня? Как это понимать, Егор?

— Я уже огласил причину — мне нужны деньги.

— Тебе, но причем тут я?

— Вот как ты заговорила, — нехорошо посмотрел на нее мужчина, отодвигая тарелку. — Когда ты отдыхаешь в Ницце, ты не спрашиваешь, откуда деньги. И когда заказываешь норковую шубку себе на день рождения, и когда приходит время арендной выплаты за твою Фею — тоже. Ты даже не интересуешься — а могу ли я в принципе все это оплачивать. Тебе нужен факт, остальное не волнует. А раз так, милая моя женушка, какие могут быть претензии? Продажа салона — факт, а причина — выбирай любую: мое желание, или не желание, например.

— Твои дела настолько плохи?

— Нет. Я просто меняю сферу деятельности. И закладываю все, включая эту квартиру.

— Егор! — испугалась и возмутилась женщина.

— Вера, помолчи, ты нечего не понимаешь, — попытался пресечь ее негодующую тираду. Но женщина была слишком взволнована, чтоб воспринимать мужа адекватно. Она хлопнула ладонью по столу, чего никогда себе не позволяла и повысила голос:

— Нет, это ты помолчи! Речь идет о слишком серьезном вопросе, чтоб поставив пред фактом глобальных перемен для всей семьи, надеется на то, что я промолчу! Ты не можешь, не имеешь права распоряжаться моим имуществом! Я не давала тебе разрешения закладывать квартиру!…

— Это и моя квартира!

— Вот как?! А откуда она у тебя? Ты же голь перекатная, — прошипела Вероника в лицо Егора. — Плебей! Как был им, так и остался! Это квартира появилась благодаря моим родителям! Мне! Моему отцу! Он лишь милостиво позволил тебе жить здесь.

— Мы имеем равные доли на владение имуществом, — напомнил мужчина.

— Да? Ах… да?! Тогда позволь спросить, что ты вложил сюда, чтоб владеть?

— Часть от проданной квартиры тетки. Между прочим, это ты и твой папенька надоумили меня отправить родную тетку в дом престарелых, а квартиру продать, чтоб иметь финансы на развитие бизнеса, — процедил Егор, искренне жалея, что не может ударить эту фурию, что зовется его женой.