– Эм-м… ну да, – пробормотал сержант Брум. – Когда вы об этом сказали, мадам, я тоже начинаю подозревать, что тут что-то нечисто…
– «Что-то нечисто»! Вот ведь Дуболом! Где мы находимся, я тебя спрашиваю?!
– Не знаю, мадам. Этого не было в плане и…
И тут железная комната, в которой они находились, качнулась. Откуда-то донесся натужный лязг, из-под пола раздался скрежет – судя по всему, там включились какие-то механизмы. Втянув носом воздух, Марго различила едкий запах химрастопки и дымную вонь.
– Мы движемся! – озвучил свои очевидные наблюдения сержант Брум.
– Неужели? Да у нас тут самый наблюдательный флик в Габене! Отсыпьте ему аплодисментов или киньте в шлем тренгель.
Брум нахмурился. Он знал, что такое «тренгель», поскольку лично сыпал в шляпы актеров чаевые после каждого спектакля – больше всего этого тренгеля он давал, само собой, прекрасной Клариссе. Сержант понимал, что заслужил оскорбления и насмешки, и все же сейчас его больше волновало то, где он оказался.
– Думаю, мы на подводной лодке, – сказал Брум. – Ну, или на борту дирижабля. Это место смахивает на трюм.
– Скорее уж на карцер. Там дверь.
– Она заперта, мадам. Колесо не поворачивается. Я проверил сразу, как пришел в себя.
Марго сморщила лоб, пытаясь вспомнить хоть что-то. В памяти всплыли громыхающий по разбитой мостовой Фли полицейский фургон, его зловонное заплеванное нутро и кандалы на запястьях.
– Что последнее ты помнишь? – спросила она.
– После рейда мы прибыли в тупик в Грязных кварталах, где должна была состояться встреча с дядюшкой, наступил назначенный час, но дядюшка не явился…
И тут Марго с Грегором вспомнили одновременно: человек в костюме-футляре и с серым лицом. Он появился будто из-под земли. А потом темнота…
Откуда-то сверху вдруг раздались шипение и треск. В темноте под потолком проглядывали очертания рупора вещателя. К помехам добавился голос. Ни Марго, ни Грегор не поняли ни слова из того, что он говорил. И неудивительно, ведь говорил обладатель голоса на незнакомом языке.
Колесо на двери со скрипом провернулось, и дверь открылась.
Марго храбро встала перед Грегором, готовая драться, кусаться и выдирать волосы любому, кто зайдет.
Переступив металлический порог, в карцер вошел высокий человек в застегнутом по самое горло длинном пальто-футляре и цилиндре на голове. Серое лицо незнакомца не выражало ни одной эмоции – более того, в нем, казалось, не было ни одной черты, за которую мог бы уцепиться взгляд.
Глянув на Марго и Грегора, серолицый поднял руку и завел ее за голову. Нащупав там что-то, он убрал руку, а затем…
Костюм вместе с кожей распались и рухнули вниз грудой тряпья, и наружу вылезли черные лоснящиеся щупальца.
Марго и Грегор закричали.
Глава 5. Приправы. По вкусу.
Наступило утро. Приятное… слишком приятное для Габена утро. Было свежо, но не настолько, чтобы ежиться от холода, вовсе не душно и даже – что удивительно – слегка солнечно.
Талли открыл глаза и улыбнулся. Он чувствовал себя просто превосходно. Он выспался. Дурные сны его не тревожили, будто разбежались по своим шкатулкам и всю ночь в страхе в них прятались. У него ничего не болело, он ничего не отлежал и даже не успел протрезветь. Просто чудеса!
Откинув лоскутное одеяло, Талли стащил ходульные ноги на пол, потянулся, похрустывая всеми возможными косточками. Казалось, даже один позвонок – этот мерзкий застарелый дезертир – вернулся на место. Приятное тепло растеклось по телу. В голове не было ни одной нехорошей мысли, словно, кругом все не тонуло в обычной для хозяина балагана безнадежности и беспросветности! И то верно, ведь как беспросветность может сочетаться с этим чудным солнечным зайчиком, прыгающим по столу и коврику. О! Он снова на столе!
Утро было похоже на старого доброго приятеля, почтенного джентльмена со свежей газетой подмышкой и с запахом горячего шоколада из чашки.
Талли Брекенбок вскочил на ноги и принялся вытанцовывать на своих ходулях по фургону. Внутри был необычный порядок: все подметено и вычищено, никакого чернильного пятна в углу и никаких разломанных часов… Он давно не был в таком чудесном расположении духа. Что и говорить – он и вовсе полагал, что с ним подобное больше не случится. Все эти людишки, которые постоянно выводят его из себя, все эти напасти, которые просто берут и сменяют друг друга, как часовые у тюрьмы в квартале Хайд. Все эти козни кукольников Гудвинов, Смоукимиррорбримов и чужаков из… Нет! Хватит о них думать! Только не сейчас! Они не должны омрачить это чудесное утро.
Талли кружил по фургону. Ходулины выстукивали: топ-топ-татоп. Откуда-то из-за окна звучала приятная музыка – вальс, или нет – неважно! – просто красивый набор звуков, негромкий, как дуновение ветерка.
И тут Талли заметил, что стол уже накрыт. Кто-то сделал оладьи – и как же они пахли! Подумать только! Ууу! Рядом стояла чашка кофе, а молочник блестел полированным боком. Три яйца всмятку замерли на своих подставочках и кто-то даже приготовил парочку кружевных салфеток.
Талли сунул нос в чашку, едва не вымочив его в кофе.
– А-ах! – Он шумно втянул ноздрями этот дивный аромат пряного черного напитка. И корица тут же! Как чудесно!
Поспешно опустившись на стул, Талли повязал салфеточку и взял крошечную блестящую ложечку.
– Какая приятная кроха, – похвалил он ложечку и пару раз стукнул по острому концу ближайшего яйца. Даже скорлупа сегодня отшелушивалась как надо.
Талли храбро попробовал яйцо. И оно оказалось…
– Просто великолепным! – радостно воскликнул он и взялся за молочник.
В кофе отправился кубик сахара. Ах, как же все это чудесно!
Рядом лежала газета. Газета была еще теплой, она пахла краской, будто ее отпечатали каких-то десять минут назад. «Утренний Льотомн».
Надев на нос пенсне, Талли взял газету и впился взглядом в передовицу.
– Что у нас там сегодня пишут? Хм… Как приятно…
«НИКАКИХ НОВОСТЕЙ
Уважаемые читатели, мы рады сообщить, что сегодня в нашем славном Льотомне не произошло ничего интересного и животрепещущего, все хорошо и спокойно, все идет своим чередом. Поэтому мы рекомендуем вам сразу же открыть рубрику “Роман-с-продолжением” и оценить новую главу истории “Взгляд в подзорную трубу”, повествующую о странствиях мистера Суона, дирижабля “Агата” и о подвигах его храброго экипажа. В этой главе вас ждут схватки с огромными акулами, неприятности с гремлинами и, разумеется, внезапное романтическое происшествие, связанное с… А с кем связанное – читайте и узнаете!»
Торопясь узнать, Талли нашел указанную страницу. Ему было до колики интересно, что же там новенького в этом романе…
История мгновенно поглотила его. Шуршали страницы, кофе отсербывалось, ложечка раз за разом ныряла в яичную скорлупу, а оладьи кусочек за кусочком отправлялись в рот. Талли с замиранием сердца следил за тем, как храбрый мистер Суон отвоевывает у гигантской акулы обручальное кольцо, которое он приготовил для своей невесты, ждущей его дома, и которое подлая акула коварно украла. В шутку негодовал, наблюдая за тем, как нелепый и доверчивый помощник мистера Суона снова попал в переделку – на этот раз с гремлинами. И все же в итоге тот хитроумно выманил у их вожака сведения о тайном гремлинском проходе, ведущем в подземный город, полный сокровищ.
Талли просто не мог оторваться от чтения, но все же что-то пыталось его отвлечь, какая-то назойливая мысль. Даже не мысль – много меньше… оттенок мысли не давал покоя. «Агата»… Дирижабль «Агата»… Тесный трюм дирижабля «Агата», бледная покачивающаяся лампа и жуткий мистер Фоггин, сидящий на ящике. Мистер Фоггин с плетью в руке и злобной усмешкой на лице. Дюжина связанных детей сидит на полу, и среди них десятилетний мальчишка по имени Талли. Дирижабль «Агата» заходит на посадку возле ветхого особняка-приюта мадам Гроттеморт…
