благовоний, столь тяжелого, что Хэнь Юю захотелось прокашляться. Слезящимися глазами он осмотрелся: окна плотно закрыты, на кровати с прозрачными занавесями угадывались силуэты хорошеньких девушек. Комнату заполняло множество редких вещиц; если собрать их все и продать, то можно возвести еще одно, а то и два поместья!
За небольшим резным столом, ножки которого напоминали лошадиные, сидели двое, играя в вэйци. Хэнь Жаонин был старшим братом Хэнь Юя, а заодно главой клана Хэнь. Его волосы в свете ламп отдавали рыжиной, украшенные кольцами и лентами, тонкий красный халат не скрывал широкой груди с россыпью веснушек, а темные лисьи глаза были подведены сурьмой. Хэнь Юй слышал, что мать старшего брата происходила из племени наньси, однако умерла во время сложных родов, отчего отец души не чаял в старшем сыне. Хэнь Юй же давно понял на примере прочих братьев: если он не хочет быть съеденным этим лисом, то стоит кланяться в ноги и выполнять все, что скажут.
Вторым человеком оказался незнакомец: кашая[73] на нем напоминала алое зарево и до запястий скрывала руки, на голове же не было ни одной волосинки, только киноварное пятно меж бровей. Лицо у этого монаха было странным: не старым, но и не молодым, с ясными черными глазами, похожими на сверкающие камни оникса. В одной руке он сжимал четки, а другой неторопливо переставлял белые камешки на доске.
– А-Юй, зачем пришел? – не глядя на младшего брата, с ленцой спросил Хэнь Жаонин. Голос у него был хриплым, прокуренным, а в уголках глаз уже виднелись ранние морщинки.
– Я встретил сегодня варваров в храме Ста Богов. Они посмели утверждать, что Вэйцзюнь достоин там стоять! – с возмущением произнес тот.
– Чего еще можно ожидать от тех, кто отбивает мозги и задницу, проводя всю жизнь в седле? Ты показал им, где их место?
– Я… не успел, – с неохотой признался Хэнь Юй. – Нас остановил человек и унизил меня при всех!
Хэнь Жаонин наконец отвлекся от игры с незнакомцем и одарил младшего брата таким взглядом, что того бросило в холод. Хэнь Юй спешно опустил глаза в пол.
– И что же это за человек?
– Н-не знаю… с серьгой в ухе и облачен в одежды шуйцев.
– С ним не было еще одного мужчины?
Хэнь Юй задумался, а потом закивал:
– Был, был!
– Надо же, сам мудрец Фан защитил варваров, – сощурил глаза Хэнь Жаонин, прежде чем странно улыбнуться. – Скажи, А-Юй, правда ли мудрец Фан так красив, как говорят в Хэгуне?
– Весьма!
– Хах, стоит встретиться с этим мудрецом, пока третий принц не забрал все его внимание… кажется, я отвлекся и проиграл вам, господин Мунхэ.
Монах, поставив последний камешек на доску, скромно улыбнулся и произнес:
– Что вы, состязаться с вами – одно удовольствие. Надеюсь, и мой господин вскоре присоединится к нашей игре.
Хэнь Жаонин хмыкнул, но мысли его были уже не здесь.
12. Генерал Гу
Е Линбо устало опустился за стол и, пытаясь не уснуть сидя, уронил голову на руку. Последние три дня он занимался подготовкой к празднику Начала лета, что должен был состояться уже завтра. Е Линбо лишь догадывался, сколько деталей учитывал министр Ди со своей дотошностью. Нужно было срочно найти ему достойную замену.
– Господин Е, я принес вам чай, – раздался голос Чуньчуня.
Зайдя в кабинет, он поставил на стол чайник и пиалу. А также протянул запечатанный свиток.
– Сын почившего министра Ди просил вам это передать.
Подняв голову, Е Линбо забрал свиток, вскрыл его и развернул. На нем были перечислены люди, с которыми министр Ди встречался за неделю до смерти. Скользнув по именам, министр Е заметил несколько неожиданных. Так, была упомянута певица Бяньбянь, нередко выступающая в театре вместе с танцорами из наньси. Е Линбо бывал на ее представлениях пару раз, однако эта женщина не водила знакомства со знатью Цинхэ. Как же министр Ди смог к ней подобраться?
Помимо Бяньбянь, здесь значилось имя советника Лю, а также Мунхэ, того самого монаха из письма. Остальные же люди были торговцами, которые могли помочь наладить поставки тутовой древесины.
– Передай господину Фан, что я жду его в час Шэнь, – попросил Е Линбо Чуньчуня.
– Не боитесь, что заклинатель откажет вам в помощи? – с сомнением спросил тот.
– Пока ему интересно это дело, его можно использовать, – пожал плечами Е Линбо. – Не мне же одному разбираться в смерти министра Ди?
– Правильно ли это – вести расследование за спиной императора?
– Попробуй попросить разрешение на расследование, и, может, дней через тридцать тебе его выдадут, – закатил глаза Е Линбо.
– Надо же, стоило мне уехать, так ты настолько заскучал, что чужие смерти начал расследовать? – раздались насмешливые слова.
Обернувшись, Чуньчунь радостно воскликнул:
– Генерал Гу!
На пороге, прислонившись плечом к дверному косяку, стоял высокий мужчина. Его волосы были завязаны в хвост черной лентой, темно-фиолетовые одежды чиновника на спине и груди украшал оскалившийся золотой леопард, а на поясе висел тяжелый дадао.
– Надо же, – откинувшись на спинку кресла, сухо произнес Е Линбо. – Даже переодеться успел.
– Генерал Гу, когда вы вернулись? – с сияющими глазами спросил Чуньчунь.
– Четыре кэ назад. Не идти же мне к вам в грязной одежде и вонять потом? Помнится, один человек сказал мне: Гу Юань, если ты явишься в Министерство церемоний в таком виде, то в следующий раз тебя даже на порог не пустят.
Министр Е тихо фыркнул и нарочито отвернулся. Они успели немного повздорить перед отъездом генерала, и Е Линбо все еще чувствовал легкое раздражение.
– Чуньчунь, а ты успел подрасти, – заметил Гу Юань, потрепав юношу по голове.
– Я занимался в свободное время, как вы и велели!
– Надо будет проверить твои умения. Вдруг сможешь меня одолеть?
Чуньчунь хмыкнул, переведя взгляд с Гу Юаня на Е Линбо, и произнес:
– У меня еще дела есть, так что оставлю вас.
Поклонившись, юноша поспешил уйти, закрыл за собой дверь и прогнал подметающих двор служанок.
– Умный ребенок.
– Поумнее некоторых.
– А-Лин, – тихо позвал Гу Юань.
– Не зови меня детским именем, – раздраженно произнес Е Линбо, смотря в окно.
– Все еще злишься?
Тот не ответил, и генерал неторопливо подошел к столу, налил себе чая в единственную пиалу и отпил из нее.
– В горах Лунбэй мы кое-что встретили, – произнес Гу Юань, и меж его бровей пролегла складка. – Мертвеца.
– И что в этом удивительного? – без всякого интереса спросил Е Линбо.
– Этот мертвец
