сторону ресторана, Цин Вэнь нахмурился и произнес:
– Удушливые.
– Да. Жасмин, миндаль, роза, вдобавок вино.
– И что это значит?
– Что Кань Жун болен и пытается это скрыть.
Цин Вэнь ошарашенно взглянул на Фан Лао. Тот же, сложив веер, задумчиво прижал его к губам.
– Обычно, когда тело терзает недуг, оно источает неприятный запах. Кань Жун хочет перебить его тяжелыми ароматами благовоний, – произнес наконец заклинатель. – Не знаю, что у него за болезнь, но она явно доставляет ему неудобства.
– Почему же он тогда ее не вылечил?
– Могу лишь догадываться, что врачи бессильны. Надеюсь, эта болезнь не накроет Цинхэ.
– А нет ли печатей, чтобы защититься от нее?
– Это болезнь, а не проклятие, мой принц, – терпеливо объяснил Фан Лао. – К сожалению, даже заклинатели подвержены болезням, пускай и переносят их легче обычных людей.
Между бровями Цин Вэня образовалась складка, но не успел он задать вопрос, как к ним подошел слегка запыхавшийся посыльный.
– Наставник Фан! – Он с особым почтением поклонился Фан Лао и протянул письмо. – Господин Е просил найти вас и передать.
Так и не узнав принца, посыльный вновь поклонился и удалился быстрым шагом. Заклинатель же с интересом вскрыл письмо и показал его Цин Вэню.
Е Линбо хотел встретиться с ними в час Вэй в «Пении вишни». У них еще осталось несколько кэ, так что Фан Лао с Цин Вэнем не торопились.
Улицы постепенно готовили к празднику начала лета, украшая красными фонарями и лентами. В последний день сезона Лися должна пройти церемония: император с женой, сыновьями и министрами выйдут из дворца в алых одеждах и отправятся на южную окраину Цинхэ для поклонения богу солнца Ян-ди и божеству огня Чжуюну. Именно к этой церемонии и готовился министр Ди, но так и не успел ее провести.
Наконец они переступили порог «Пения вишни».
– Господин Фан, господин… Цин! – раздался голос Чуньчуня со второго этажа. – Поднимайтесь сюда!
Е Линбо занял комнату подальше от чужих глаз и ушей. Небольшая, она вмещала четырех человек, правда, сидеть приходилось довольно близко друг к другу. Стоило Фан Лао опуститься на мягкую подушку, как он коснулся плечом Цин Вэня, но двигаться было некуда.
– Министр Е узнал что-то важное, раз позвал нас? – уточнил принц, не обращая внимания на Чуньчуня, разливающего чай.
– Да. Я нашел записную книгу министра Ди Тайчжэ, – кивнул Е Линбо. – Вам стоит знать о трех вещах. Первая: семья Хэнь мешает семье Ди вести дела. Прошу, взгляните на это.
Е Линбо положил на стол два листа бумаги, с первого взгляда ничем не отличавшиеся друг от друга. Фан Лао взял сначала один, он оказался толстым и шероховатым, второй же – тонким и легким, вдобавок довольно гладким.
– Тот, что тоньше, – из мастерских семьи Ди, тот, что толще, – семьи Хэнь, – пояснил Е Линбо.
– Качество неплохое, но книги с такими листами будут весить очень много, – заметил Цин Вэнь.
– Верно. Утром я поговорил с сыном министра Ди Тайчжэ – Ди Ланчи. Он сказал, что этой ночью, пока вся семья скорбела, кто-то попытался пробраться в кабинет. Собаки накинулись на вора, но тому удалось сбежать. Они успели сорвать с него это.
Вытащив из рукава черную ткань, Е Линбо протянул ее Фан Лао. Покрутив в руках, заклинатель отдал ее Цин Вэню, который, изучив переплетение, произнес:
– А ткань-то хорошая, у нашего вора явно имеются деньги. Нин-гэ, принюхайся – что чувствуешь?
Наклонившись, Фан Лао вдохнул запах ткани.
– Это… благовония?
– Вор не был женщиной, – ответил Е Линбо.
– И что мы имеем? Вор – мужчина, скрывающий свою личность и интересующийся как темными пилюлями, так и созданием бумаги, при этом одежда у него из хорошей ткани и пахнет благовониями. Господин Е, как думаете, кто это мог быть? – Цин Вэнь хмыкнул и сделал большой глоток, осушив пиалу с чаем.
Фан Лао взглянул на помрачневшее лицо Е Линбо. Похоже, у всех, кроме заклинателя, было только одно имя на языке.
– У нас нет доказательств, чтобы обвинить этого человека, – с неохотой признался министр.
– Тогда найдем, – пожал плечами Цин Вэнь.
– О ком вы? – все же спросил Фан Лао.
– О Хэнь Жаонине, – одновременно произнесли Цин Вэнь, Е Линбо и Чуньчунь.
Заклинатель невольно сжал пальцы на пиале, и она с треском раскололась. Все удивленно уставились на кровь, выступившую на ладонях Фан Лао.
– Чуньчунь, принеси платок, – велел Е Линбо.
Повернувшись к Фан Лао и взяв его руки в свои, Цин Вэнь осторожно убрал осколки. Заклинатель сидел не шевелясь, не чувствуя боли – разве что жжение. Пришедший Чуньчунь протянул холодное полотенце, которое Цин Вэнь приложил к ладоням Фан Лао, стирая кровь.
– Почему вы решили, что это он, а не кто-то из его приспешников? – как ни в чем не бывало спросил у Е Линбо Фан Лао.
– Если этот человек возьмется за то, что его заинтересовало, то он лучше выполнит это своими руками или руками брата, чем доверится слугам.
– Что еще нам следует знать?
Помедлив, тот произнес:
– Министр Ди нашел одну из картин Тяньцай-цзюнцзы и хотел обменять ее у семьи Хэнь на спокойствие для своего рода.
– И где она? – нахмурился Фан Лао.
– Неизвестно. Ди Ланчи тоже слышал о ней впервые, – покачал головой Е Линбо. – Я не нашел в кабинете господина Ди картину, Ди Ланчи же обещал обыскать дом, но не думаю, что там что-то будет.
– Мог ли Жаонин забрать ее первым? – предположил Цин Вэнь.
– Тогда он бы уже преподнес ее императору. Жаонин не из тех, кто выжидает, он действует сразу. Картина все еще не найдена, – ответил Е Линбо. – Ди Ланчи хочет найти людей, с которыми в последние недели связывался его отец. Оставьте это мне – я все расскажу, как выясню подробности.
– Тогда полагаемся на господина Е, – кивнул ему Цин Вэнь. – А третья новость какая?
– В письме при дневнике министра Ди упоминается человек, которому тот задолжал четыре тысячи серебром. Мунхэ.
– Мунхэ? – тут же переспросил Фан Лао.
– Ты его знаешь? – удивился Цин Вэнь.
Заклинатель помедлил с ответом.
– Мы встречались с ним в Хуашань. Он буддийский монах…
– Который одалживает деньги? – приподнял бровь Е Линбо.
– Я и сам слышал о нем немного, лишь то, что в прошлом, при Великой Цзянь, он служил в храме, – вздохнул Фан Лао. – Что он забыл здесь и почему решил одолжить деньги господину Ди, увы, мне неизвестно.
– Может, он здесь из-за цзяньцев? – негромко предположил принц.
– Это мы не можем утверждать так смело, – заметил министр Е.
Заказав немного сладостей, они в молчании допили чай,
