одни только слухи. Вдобавок если министр Ди Тайчжэ нашел одну из поздних работ великого художника, то на его жизнь могли посягнуть и другие завистники. Сейчас важно отыскать картину раньше остальных.
Вновь пробежав взглядом письмо, Е Линбо замер. Мунхэ. Так могли звать буддийского монаха, однако министр не помнил, чтобы в Цинхэ жил кто-то с таким именем. Кроме того, министр Ди задолжал ему целых четыре тысячи серебром. Это явно не обычный человек.
Взглянув на лампу, Е Линбо провел пальцами по рисунку на бумаге в виде одинокого лодочника. На другой стороне на берегу его ждала небольшая компания.
Е Линбо вдруг улыбнулся, откинувшись на спинку кресла. Верно, он ведь не один расследует это дело. Наставник Фан также хочет узнать, кто подсунул министру Ди Тайчжэ пилюлю темной ци. Е Линбо остается лишь подтолкнуть заклинателя в нужную сторону и наблюдать, что из этого выйдет.
* * *
В час Сы третий принц и наставник покинули дом и направились на оживленные улицы Цинхэ. Заклинатель сменил костюм на однотонный серый с черными узорами на широких рукавах и подоле и все с таким же высоким воротником до подбородка. Цин Вэнь же был в охотничьих одеждах темно-синего цвета с серебряной вышивкой на рукавах и подоле, в телесных перчатках и с мечом на поясе. С виду они напоминали господина и его охранника.
Фан Лао, даже с простой прической, не мог не восхищать девушек, краснеющих при встрече с ним. Впрочем, не только заклинатель пленял взгляды, однако Цин Вэнь уже слишком привык к ним, чтобы обращать внимание.
– Многие девушки неравнодушны к тебе, – в какой-то момент произнес наставник Фан.
– Правда? – не сдержал смешка Цин Вэнь, закрыв глаза. – Люди смотрят на меня с обожанием ровно до тех пор, пока не узнают мой фамильный знак или не увидят мои пальцы. Кроме того, о красоте судят пристрастно: в глазах одних мотылек-однодневка будет чудом, в глазах других – блеклым пятном, недостойным внимания.
– Так ты сегодня «братец Шу»? – с улыбкой поинтересовался Фан Лао, слегка склонив голову, отчего сережка – на этот раз в виде белой жемчужины – качнулась из стороны в сторону.
– За стенами Хэгуна я всегда Шу Лан. Рассказывать истории занятней, чем выслушивать доклады министров. Порой простые люди могут поведать за один кэ больше, чем один чиновник за целый шичэнь.
– И как давно ты «Шу Лан»?
Цин Вэнь погрузился в воспоминания, и меж его бровей возникла складка. Когда он задумывался, то становился необычайно серьезным, словно от его ответов вся Поднебесная могла перевернуться. Фан Лао казалось это забавным.
– Когда я покинул дворец впервые, мне было восемь. Я просто бродил по округе, пока меня не поймали и не привели обратно. Я выбирался снова, пару раз, но больше чтобы позлить отца-императора. Покидать Хэгун почти каждый день я стал после восемнадцати. Тогда мне пытались навязать одну девушку из знатной семьи в жены.
Фан Лао бросил на Цин Вэня долгий взгляд. В Юйгу принято жениться с шестнадцати лет, однако юноши не всегда торопились связывать себя узами брака. Так обстояло и с принцами – что у близнецов, что у Цин Вэня не было ни главной жены, ни даже наложниц. Глава семьи искал для своего сына лучшую партию – девушку, союз с которой принесет не только почет и известность, но и выгодные связи.
– И почему же?
– Не встретил ту самую.
– Принц народа юй с кровью союза Лан в жилах, – задумчиво произнес Фан Лао. – Словно тигр на привязи, которого постоянно тянет вдаль.
– Да, так и есть.
Они замолчали, думая о чем-то своем. Фан Лао ничего не мог сказать о любви, но знал, что порой дружба бывает настолько крепкой, что не стирается из памяти даже в новой жизни. Заклинатель то и дело ловил себя на мысли, что рядом с Цин Вэнем ощущает себя в безопасности. Прежде только один человек мог подарить Фан Лао спокойствие, но кости его давно лежали в земле.
От мыслей заклинателя отвлекло воронье карканье. На одной из крыш сидел Маньвэй, привлекая внимание хозяина и постукивая коготками по черепице.
– Это здесь? – с сомнением спросил Цин Вэнь, взглянув на дом.
– Ты ожидал увидеть нечто мрачное, окруженное темной ци? – догадался Фан Лао. – Если хочешь что-то спрятать, то спрячь на видном месте. Я ведь говорил тебе, что если темные заклинатели захотят, то никто не отличит их от обычных людей.
– Этот ученик слишком глуп, чтобы запомнить его слова, – тут же с виноватой улыбкой произнес принц, на что заклинатель лишь покачал головой. – И как мы войдем?
– Оставь это мне.
Подойдя к воротам, Фан Лао постучал. По ту сторону раздались шаги, и одну из створок открыл удивленный пожилой слуга.
– Чем я могу вам помочь?
Фан Лао достал из кармана жетон из зеленого нефрита, при виде которого старик побледнел.
– Мы из Судебного министерства, – с улыбкой, которая могла очаровать демонов соблазнения, произнес Фан Лао. – Не могли бы вы позвать хозяина?
– Д-да, сейчас! – запинаясь, закивал слуга и побежал в сторону дома.
Фан Лао слегка сжал жетон, и тот обернулся черным пером.
– Нин-гэ, и не жалко тебе обычных людей обманывать? – с укором произнес Цин Вэнь, хотя в его глазах стояли искры смеха.
– Я обманываю их без злого умысла, – спокойно ответил заклинатель. – Кроме того, порой ложь может привести к правде.
– А Нин-гэ страшный человек. Не хочется становиться твоим врагом.
– Тогда не переходи мне дорогу.
Вскоре пришел хозяин дома, поклонился внезапным гостям и пригласил их внутрь.
– Чем жалкий господин Шэн может помочь столь почтенным гостям из Хэгуна? – поинтересовался он, стирая со лба выступивший пот.
– Мы расследуем одно дело, – туманно ответил Фан Лао, войдя во двор. – Скажите, как давно вы живете в этом доме?
– Наша семья купила его пятнадцать лет назад. До этого он пустовал, – тут же ответил хозяин.
– Есть ли в этом доме место, которое пропитано энергией инь?
Господин Шэн задумался, прежде чем кивнуть.
– Да, в северной части. Прошу, господа, за мной.
Хозяин провел их через галерею к северному зданию, скрытому за разросшимися кустами. Уже на подходе Фан Лао почувствовал дуновение холодного ветерка и покосился на Цин Вэня, который тоже это уловил и лишь коротко кивнул.
В доме темного заклинателя всегда будет место, исполненное энергией инь. Там он создает пилюли из темной ци и проводит ритуалы. Даже обычные люди будут чувствовать себя плохо рядом, а животные не решатся подойти ближе, чем на несколько чжанов.
Мастерская оказалась отдельным
