засияло изнутри. Глядя на него, Фан Лао никак не мог отделаться от чувства, словно уже сто раз видел принца, просто что-то в нем было иным. Возможно, тогда, в прошлой жизни, он носил головной убор или как-то по-особенному заплетал волосы, но все это ускользало от взгляда Фан Лао.
Какой смысл пытаться вспомнить прошлую жизнь? Они живут новой и всего-то несколько дней назад познакомились.
Дойдя до ворот дома Фан Лао, Цин Вэнь распрощался с ним. Зайдя во двор, заклинатель поставил фонарь на крыльцо, повернулся и взглянул на ворона на ветке. Тот нахохлился, недовольно сощурив глаза и всем своим видом показывая, что сердится на хозяина.
– Старая птица, чем же ты вновь недовольна? – спросил Фан Лао.
Перешагнув с лапы на лапу, Маньвэй издал глухое карканье.
– Беспокоишься, что мастер Ао причастен ко всему этому? Но разве это не так?
Ворон вновь каркнул, и Фан Лао тяжело вздохнул:
– Мастеру Ао уже несколько веков, чем еще ему заниматься на старости лет, как не заставлять людей путать три и четыре?[58]
Маньвэй продолжил недовольно смотреть на хозяина, пока тот не спросил:
– Ты обнаружил дом темного заклинателя в Цинхэ?
Ворон с неохотой каркнул.
– Хорошо, тогда отметь его. Завтра мы с третьим принцем навестим это место.
Взмахнув крыльями, Маньвэй сорвался с ветки и пропал в темном небе. Облака скрыли луну и звезды, и вся Поднебесная погрузилась во тьму, словно Великому Бедствию Пустоши вдруг надоело извечное сияние светил и он поглотил их.
9. Ловушка
Фонарь в руке Е Линбо осветил небольшой кабинет. На столе остались документы, свертки и церемониальные книги. На одних полках выстроились трактаты о праздниках и жертвоприношениях, на других были разложены благовония. Министр Ди Тайчжэ тщательно подходил к обрядам, подолгу выбирал ароматы для воскурения и цвета одежд, договаривался о поставках для церемоний и жертвоприношений. Е Линбо с трудом мог представить, кто способен заменить министра Ди, и пока вынужден был взять его обязанности на себя.
– Господин Е, вам помочь? – спросил Чуньчунь, неуверенно остановившись на пороге.
Взглянув на помощника, который и так с утра был на ногах, Е Линбо ответил:
– Займи гостевой дом и поспи. Сегодня мы не покинем Хэгун.
– А как же господин Е?
– Все в порядке, мне не привыкать работать по ночам.
Помедлив, Чуньчунь кивнул и ушел, оставив господина в одиночестве. Дождавшись, когда вдалеке хлопнет дверь, Е Линбо неторопливо приблизился к столу и перебрал оставленные министром Ди Тайчжэ документы. У этого человека и правда были враги, но кто пойдет на то, чтобы при помощи одной жизни уничтожить весь Хэгун?
Е Линбо не любил бесед вне дворца. Только с двумя людьми он говорил после того, как покидал Хэгун: с Чуньчунем и генералом Гу. Так что висела ли над жизнью министра Ди Тайчжэ угроза, Е Линбо не знал, как и того, с кем убитый общался в последние дни. Оставалось надеяться, что в кабинете найдутся какие-нибудь зацепки.
Осмотрев весь стол и не найдя ничего примечательного, Е Линбо приступил к шкафу. Осторожно листая книги[59] и рассматривая свитки времен Великой Цзянь, он пытался припомнить, отзывался ли господин Ди плохо о цзяньцах. Тот всю жизнь прожил на юге и, прежде чем поступить на службу новому императору, занимался проведением ритуалов в Цинхэ. Был ли у цзяньцев мотив его убивать? Для этого бы подошел другой чиновник, который в открытую чернил павшую страну.
Где-то вдали барабаны пробили пятую стражу. Е Линбо проверил уже третий шкаф, действуя не спеша и внимательно осматривая полки. Его не покидала мысль, что смерть министра Ди Тайчжэ – часть чего-то большего и зловещего, что за ним погибнут и многие другие.
Сначала внезапная кончина императора Хуашань, следом пропажа меча династии Великой Цзянь, измененная карта императора Хэ, а теперь и пилюля темной ци в теле министра Ди. Е Линбо надеялся, что этот год выдастся мирным, но он уже доставил головную боль.
Пальцы задели одну из книг, и она со стуком упала на пол. Вздохнув, Е Линбо поднял ее, пролистал и нахмурился. Это был личный дневник министра Ди, пухлый и почти заполненный, заметки велись мелким почерком. Е Линбо пришлось сесть за стол и придвинуть к себе фонарь, чтобы вчитаться.
«5-й день сезона Цинмин[60]. На семейном складе за городом еще много бумаги высшего качества, но Чи-эр подсчитал, что она закончится до сезона Сячжи[61]. Человек, доставляющий нам внутренний слой коры тутового дерева, слег и не скоро поправится. Нужно искать нового…
3-й день сезона Гуюй[62]. Чи-эр вчера принял новую партию коры из тутового дерева, но она не подходит. Это старая, засохшая кора, которую не потрудились сохранить в должном виде! Чи-эр потратил на нее большую часть наших денег, а в итоге бумага будет не лучшего качества. Нужно срочно что-то предпринять, склад пустеет, а я уже задолжал благородному Мунхэ четыре тысячи серебряных лянов.
8 день сезона Лися. Я провел расследование. Человек, который доставлял нашей семье внутренний слой коры тутового дерева, был переманен семьей Хэнь. Стоило догадаться, они давно крутились рядом. Я рад, что не рассказал доставщику, откуда мы берем другие ингредиенты, так что, даже если семья Хэнь получит отличное тутовое дерево, они все еще не смогут делать бумагу лучше, чем у нашей семьи. Я убедил Чи-эра быть осторожнее: эти люди опасны, и я не хочу, чтобы мы пострадали из-за них».
Среди последних страниц было спрятано письмо. Открыв его, Е Линбо прочитал записку, адресованную и так и не отправленную Чи-эру:
«Я нашел картину Тяньцай-цзюнцзы. Его подпись я узнаю везде. Не говори никому об этой находке, я собираюсь обменять ее у семьи Хэнь на наше спокойствие. Как только получится договориться с ними, я передам тебе картину. Это все, что мы сейчас можем сделать. Сообщи благородному Мунхэ, что он получит деньги в следующем месяце».
Закрыв книгу, Е Линбо тяжело вздохнул и уронил голову на переплетенные пальцы. Он полагал, что семья Хэнь не встревала в дела старого министра, но эти люди оказались вездесущими, словно плесень. Впрочем, если вскроется, что кто-то из них причастен к смерти господина Ди, эту семью наконец прижмут к земле. Е Линбо даже надеялся на это: если так произойдет, он готов будет обвинить их и в смерти Тяньцай-цзюнцзы. Но доказательств все еще слишком мало –
