руках фонарь и не обращая внимания на евнухов и служанок, доделывающих последние поручения.
У ворот Министерства церемоний Е Линбо велел стражу открыть створку и повел гостей через небольшой внутренний дворик, окруженный галереей. Свет не горел, однако стоял отчетливый аромат сандалового дерева – где-то забыли потушить курильницу.
Всего в министерстве было четыре отдела: церемониальный, Министерство приема гостей, Министерство жертвоприношений и Министерство жертвенных кушаний. Помимо Е Линбо, шаншу, и его слуги Чуньчуня, здесь работали еще восемнадцать человек.
Каждое министерство возглавлял ланчжун, за ним следовал юаньвайлан, а после два чжуши. Так были устроены все министерства, однако количество чиновников могло меняться. Восемнадцать человек еще не так много.
– Простите, у нас не прибрано, – бросил Е Линбо, заметив оставленную кем-то доску для игры в вэйци на подоконнике.
– Служба здесь – одна из самых простых во дворце, зачастую местные и вовсе ничем не заняты, – склонившись к Фан Лао, негромко произнес Цин Вэнь.
– Третий принц и правда так считает? – услышал его Е Линбо. – Тогда прошу, займите мою должность. Думаю, вы помните все детали обрядов и жертвоприношений, сможете учесть расходы и украсить дворец и столицу согласно обычаю, а также справитесь с проведением экзаменов. Я с радостью отойду от дел и передам обязанности третьему принцу.
– Я вовсе не собирался принижать работу господина Е, – спокойно ответил Цин Вэнь. – Однако вы заняты, лишь когда близятся праздники, почему же в остальное время я так часто вижу вас в Военном министерстве рядом с генералом Гу?
Е Линбо негромко кашлянул и промолчал, а Цин Вэнь подмигнул Фан Лао, который с трудом смог скрыть улыбку.
Дойдя до своего кабинета, спрятанного в глубине здания, подальше от любопытных глаз и ушей, Е Линбо пригласил гостей внутрь. Чуньчунь зажег фонари, поспешил заварить чай и оставил господ наедине.
– Мы слушаем, господин Е, – сев в кресло, произнес Фан Лао. – Прошу, говорите как есть. То, что я тоже цзянец, не должно вас смущать.
– Я понимаю, не все цзяньцы одинаковы, как и не все моцзя опасны.
Цин Вэнь закатил глаза, усевшись в соседнее кресло.
– В Цинхэ проживает несколько крупных семей, относящих себя к Цзянь, – припомнил Е Линбо. – Они влиятельны и богаты, хотя и не входят в пятерку знатных семей Юйгу. Первое время они были против разделения Великой Цзянь, однако со временем утихли. Впрочем, все еще считают себя людьми «старой крови», стоящими выше народа юй.
– Мы все дети Поднебесной, как же можно считать одних выше, а других ниже? – вздохнул Фан Лао, покачав головой.
– Не все с этим согласны, но не будем сейчас об этом. В последние годы в Цинхэ ходят весьма… неприятные слухи.
– Какие же? – поинтересовался заклинатель.
– Якобы некоторые отправляют часть зерна и металла на север.
Цин Вэнь хоть и был далек от политических игр, однако не мог не знать, что происходило в Юйгу. И слова Е Линбо имели основание.
Уже второй год подряд семьи, которые гордо звали себя цзяньцами, что-то затевали. Они якобы вывозили часть зерна, металла и денег по дорогам на север, однако неясно, кому именно: Лаху или Хэкоу? Кого они собирались поддерживать и настраивать против Юйгу? Впрочем, ни один документ не подтверждал этих поставок.
– Что за пилюля темной ци? – сменил тему Цин Вэнь, обратившись к заклинателю.
Тот вытащил из рукава черную жемчужину и покрутил ее между большим и указательным пальцами.
– Она может использоваться как светлыми, так и темными заклинателями. Первые, очищая землю и воду от темной ци, поглощают ее и создают такие пилюли. Их ничем не разбить, и ци оттуда не вырвется, пока заклинатель не захочет. Темные тоже практиковали это мастерство: для них такая ци – подпитка, а также оружие. Пилюли темной ци можно найти в бывших домах заклинателей.
– А как привести их в действие?
– Обычный человек погибнет, если проглотит ее, – ответил Фан Лао, спрятав пилюлю. – Подозреваю, убийца знал, что последует за этим.
– Наверняка, – нахмурился Е Линбо. – Мы с Чуньчунем проверим кабинет господина Ди. К сожалению, мы не знаем, есть ли в Цинхэ дома, где раньше жили темные заклинатели. Может ли наставник Фан это определить?
– Думаю, что да, – кивнул Фан Лао. – Я попрошу своего зверя-хранителя проверить дома Цинхэ. Может, получится что-то отыскать.
– Благодарю. Есть ли еще что-то, чего мы можем опасаться?
Фан Лао задумался, наконец кивнул и попросил:
– Есть ли у господина Е бумага и кисть?
Получив их в свое распоряжение, Фан Лао нарисовал замысловатый иероглиф.
– Это… древняя письменность? – уточнил Цин Вэнь.
– Верно. Для заклинаний используется только она.
– Как сложно, – заметил Е Линбо.
– Не особо. Мы запоминаем те иероглифы, которые чаще всего используем. К сожалению, из-за этого не все заклинания дошли до наших дней.
– Разве у вас нет особых свитков или книг? – удивился Цин Вэнь.
– Все это было, но пропало в Цзяньской резне. Главный дом светлых заклинателей находился в Жунчэне. Сейчас от него остались одни лишь развалины, усеянные костями. – Фан Лао вздохнул и пару раз постучал пальцем по листу бумаги: – Никто из вас не видел такого знака?
– Боюсь, я не слишком внимателен к тому, что меня окружает, – признался Е Линбо.
– Там, где мы живем, его тоже нет, – покачал головой Цин Вэнь.
– Я видел его, – вдруг раздался голос вернувшегося Чуньчуня с подносом, на котором стояли чайник и пиалы.
– И где же? – повернулся к нему Е Линбо.
Юноша задумался, не сводя взгляда со знака.
– Кажется, у колодца в закрытом дворе, где-то недалеко… я не очень в этом уверен.
– Что несет в себе этот знак? – нахмурился Цин Вэнь, заметив помрачневшее лицо Фан Лао.
– Он медленно собирает вокруг себя негодование и злость и отравляет воду и почву. Чуньчунь, отведи меня к тому колодцу.
– Ступай, – разрешил слуге Е Линбо. – Я поищу подсказки в кабинете министра Ди и сообщу наставнику Фан, если что-то найду.
Распрощавшись, они покинули Министерство церемоний. Заклинатель и третий принц спешили за Чуньчунем, который метался, путался и порой заводил их в тупик, пытаясь вспомнить дорогу.
– Может, тебя ударить пару раз, чтобы ты быстрее соображал? – не выдержав, спросил Цин Вэнь.
– Третий принц, не серчайте, это было давно! – жалобно воскликнул тот. – Я забрел туда из-за глупой посыльной птицы, которая перепутала дворы… залез на дерево, чтобы схватить ее, а ветка подо мной сломалась, и я упал рядом с колодцем! Помню, когда глаза открыл, заметил на камне знак… только даже присматриваться не стал. Мало ли – очередная причуда цзяньцев. Они ведь любители всякие защитные письмена ставить.
– Нин-гэ
