ничего не говорит? – пожал плечами Хэ Е. – Может, мы бы и рады наконец определиться, только даже намека еще не было.
Цин Вэнь промолчал, вполуха слушая возмущения братьев. Император Хэ и правда не стремился передавать трон одному из братьев, в какой-то момент министры даже устали намекать и сдались, решив, что раз время не настало, то можно и подождать. Пускай император Хэ и был близок к шестому десятку, он все еще был крепок и способен взять в руки меч. Такой человек уступит трон, только умерев за него.
Бросив взгляд на Фан Лао, Цин Вэнь замер. Наставник, скрестив на груди руки, слегка опустил голову и дремал. Рядом на столе стояла опустевшая чаша.
– Убирайтесь, – взглянув на близнецов, велел Цин Вэнь.
– Мы еще не все вино выпили! – возмутился Хэ Е, подняв закупоренный кувшин.
– Хотите помешать сну наставника Фан, а потом устранять последствия, если он разозлится? – Цин Вэнь кивнул на заклинателя.
Обменявшись нерешительными взглядами, близнецы вздохнули, поднялись и прошли мимо Цин Вэня, похлопав его по плечу на прощание. Дождавшись, когда они уйдут, принц приблизился к Фан Лао и осторожно коснулся его руки.
– Нин-гэ…
Заклинатель покачнулся, а после уронил голову на руки, так и не проснувшись. Вино действовало на него подобно сильному снотворному: нескольких глотков хватило, чтобы Фан Лао провалился в крепкий сон.
Цин Вэнь отнес его на кровать, уложил и присел рядом. Фан Лао так и не проснулся. Его лицо оставалось спокойным и расслабленным, а уши слегка покраснели от выпитого. Принц задумчиво разглядывал заклинателя, пытаясь понять, что показалось ему знакомым.
Этот человек, возможно, жил уже несколько сотен лет, но выглядел юношей не старше двадцати. В его волосах не серебрилась седина, взгляд оставался все таким же ясным, а морщины не очертили уголки рта и глаз. Скажи Цин Вэню описать божество, не глядя на статуи, и он бы первым делом описал Фан Лао. Может, на этом человеке мощная печать, раз все вокруг считают его красивым?
Цин Вэнь так и не мог понять, чем же наставник Фан еще в первую встречу в ресторане привлек его внимание? Может, своим голосом, взглядом?
– Неважно, – покачал головой принц.
Поднявшись, он схватил со стойки меч и вышел в сад, не заметив, как с крыши за ним наблюдает ворон со слепым глазом.
* * *
Фан Лао проснулся ближе к вечеру, когда комната наполнилась оранжевыми лучами закатного солнца. Поморщившись, он неторопливо сел, огляделся и не сразу понял, что все еще находится во дворце третьего принца. Одежды Фан Лао слегка помялись, а волосы растрепались. Сколько же он проспал, выпив всего чашу вина? Следовало быть осторожней, пока он в этом месте.
– Надо же, Нин-гэ уже проснулся? – раздался голос.
На окно запрыгнул Цин Вэнь и с улыбкой взглянул на заклинателя.
– И не стыдно тебе дворец этого принца занимать?
– Мне нельзя пить даже глотка вина, – признался Фан Лао. – Повезло, что я просто уснул.
– Неужели Нин-гэ буйствует, когда пьян? – с любопытством спросил Цин Вэнь.
– В прошлый раз, когда я выпил, случайно призвал снежную бурю посреди лета, – с неохотой признался Фан Лао, вспомнив лицо мастера Ао на следующее утро: тот отчаянно пытался не рассмеяться, пересказывая, что еще успел натворить ученик. – Мне можно только легкое вино, и то не больше трех чаш.
– Вот уж и правда необычно – могущественный заклинатель, способный призывать бури и метели и пьянеющий от одного глотка.
Фан Лао решил промолчать, снял заколку и распустил длинные темные волосы. В вечернем свете пряди отливали мягким каштаном.
– Те слова – правда? – вдруг спросил Цин Вэнь.
– Какие?
– Что в племени фэнье главная ветвь носит фамильный знак Цин.
Заклинатель замер. Он плохо помнил, что наговорил после пары глотков вина.
– Тебе ведь и самому об этом известно, зачем же уточнять?
– Я не помню своих настоящих родителей, – признался Цин Вэнь, поднявшись и подойдя к наставнику. – Меня нашли на горящих руинах Жунчэна, в грязи и чужой крови. Со мной тогда был медальон с именем на нем – «Цин Вэнь». Я не знаю, мое это имя или прежнего хозяина медальона.
– Ты хочешь найти свой род? – тихо спросил Фан Лао.
– Если будет такая возможность, то да. Нин-гэ, расскажи мне про племя фэнье. Даже мне почти ничего не известно о союзе Лан, не считая наньси.
– Такие знания достаются не просто так, – вскинул бровь Фан Лао. – Что я могу получить взамен?
– Что хочешь, – без раздумий ответил Цин Вэнь, встав перед ним. – Я дам тебе что угодно, а если не имею этого сейчас, то достану.
Наставник Фан скользнул взглядом по серьезному лицу принца и заметил тревогу в его глазах. Он так боялся, что Фан Лао откажет, что готов был пойти и на подвиг, и на преступление.
– Мне ничего не нужно, мой принц. Я расскажу тебе все и так, – наконец произнес заклинатель.
7. Смерть достопочтенного Ди
Опустившись в кресло, наставник Фан взял кисть и окунул ее в чернила, придержав широкий рукав. Перед ним лежал свиток, на котором он начал неторопливо выводить карту Поднебесной. Каждый штрих был точным, и вскоре на бумаге появились горы, извилистые реки, пустыня, города и Великая Стена, разделяющая Поднебесную на две не совсем равные части.
– Союз Лан произошел от кочевых племен бэйди[53], пришедших сюда с северо-запада еще до времен семи Сражающихся Царств. Север Цзянь был их домом, и дальше границы, где сейчас Великая Стена, они не выходили, однако после появления Великого Бедствия Пустоши, как и многие, были вынуждены бежать на юг. У союза Лан нет страны, господ и подданных, а сами они подобны всепроникающему ветру. В союзе много племен, но выделяют пять главных и самых многочисленных.
Подписав все четыре империи, Фан Лао отложил кисть, взял другую, намного тоньше, и окунул ее в киноварь. Цин Вэнь все это время стоял за его спиной, затаив дыхание и не сводя взгляда с изящных пальцев заклинателя: белая кожа, слегка порозовевшие костяшки.
– Племя анун находится на северо-западе. Из всех племен они больше всего сосредоточены на скотоводстве: пасут и перегоняют коров и овец, из шерсти делают теплые вещи. Тотемное животное анун – бык.
– Я как-то пробовал сыр, который якобы изготовили анун, – поморщился Цин Вэнь. – Он был ужасно соленым и кислым.
– Продолжим, – скрыв улыбку, произнес Фан Лао и переместил кисть правее, где нарисовал журавля. – Самое
