удивленно взглянул на Цин Вэня и задумался, подперев пальцем подбородок и нахмурив брови.
– Возможно, это цзялун… ненастоящий дракон, – произнес он. – Ты слышал про истинных и ложных драконов, мой принц?
– Настоящие драконы рождаются, когда светлая и темная ци образуют жемчужину – ядро их сердца. Ложные же когда-то были змеями и карпами, отрастившими лапы на пути совершенствования. Думаешь, это мог быть цзяолун? – нахмурился Цин Вэнь.
– Вполне, ведь все истинные драконы мертвы, а ложные порой появляются, но боги стремятся уничтожить и их. Тебя так волнует этот слух?
Цин Вэнь не ответил, отвернулся к окну и задумчиво прикрыл глаза.
Ветер принес из сада розовый лепесток и опустил на голову принца. Помедлив, Фан Лао поднялся с места, бесшумно подошел к ученику и протянул руку. Цин Вэнь очнулся и перехватил его прохладную ладонь:
– Что-то не так?
– На твоей голове лепесток. Не люблю, когда что-то портит облик, – ответил Фан Лао.
Отпустив его руку, Цин Вэнь поспешил смахнуть с головы розовый лепесток.
– Нин-гэ, есть ли в этом мире заклинание, способное поднять мертвых?
Фан Лао с неохотой ответил:
– Мой принц представляет, насколько сложно такое заклинание? Одно дело – поднять человека, совсем другое – дракона. Вдобавок только темные заклинатели и демоны практикуют подобное.
– А какова плата за ритуал? – никак не отставал Цин Вэнь.
– Демону достаточно уничтожить пару сотен людей, а вот заклинатель жертвует собственной плотью и начинает медленно гнить.
– И стоит ли оно того?..
– Мертвое животное невозможно убить, только сжечь. Я бы не хотел говорить с тобой на эту тему, – заметив во взгляде принца вопрос, тут же пресек заклинатель. – Я не занимаюсь такими вещами, так откуда же знать все тонкости? Мне привычнее гонять грозовые тучи, а не поднимать из могил мертвецов.
– Ты способен вызвать дождь? – удивился Цин Вэнь.
– Кажется, мой принц не воспринимает наставника всерьез, – с укором произнес Фан Лао. – Я способен на многие вещи, и некоторые весьма пугающи.
– Значит, если Нин-гэ разозлить, то он сможет затопить всю столицу по собственной прихоти? – с улыбкой произнес принц.
– Боюсь представить, сколько ци мне придется потратить на это. Ее у меня не так много, как у богов и демонов, и без подпитки все, что я смогу, – поднять волны на местных реках, но никак не затопить Цинхэ.
– А есть ли ци у обычных людей? Таких как я, император или лекарь? Как вообще ты стал заклинателем?
На мгновение перед глазами Фан Лао предстал каменистый заснеженный берег, белые одежды и собственные руки в кровоподтеках, отчаянно тянущиеся к стоявшему совсем рядом человеку. Моргнув и прогнав воспоминание, заклинатель отвернулся, прошел к столу и провел пальцами по аккуратной стопке бумаги.
– Ци есть в каждом – у кого-то ее меньше, у кого-то больше. К примеру, у императора Хэ ци совсем немного, в тебе же ее столько, что ты мог бы обернуть вспять Великую реку.
– Тогда почему я не заклинатель?
– А ты не задумывался, почему их всего двое на всю Поднебесную? – спросил Фан Лао.
– Задумывался, но так и не нашел ответа, – признался Цин Вэнь, присев на низкий подоконник. – До падения Великой Цзянь было десять темных и столько же светлых заклинателей, но резню пережил только мудрец Ао, а год назад объявился ты. Вы единственные заклинатели Поднебесной, вдобавок светлые. Расскажи, как так вышло?
– Когда-то заклинателей и правда было намного больше, – тихо ответил Фан Лао. – Во времена расцвета Великой Цзянь эти земли оберегали сотни светлых, им противостояло всего несколько десятков темных. Одни возвысились и стали небожителями, другие же обратились демонами. Но постепенно надобность в заклинателях отпала – все могущественные демоны были побеждены, а вмешиваться в природу мы не смеем. Учеников перестали брать, и на закате Великой Цзянь нас и правда осталось мало, а уж после резни… что же касается того, как становятся заклинателями, то все дело в трех душах хунь и семи душах по. Люди, что сжигают все семь душ по, становятся чувствительны к Небесным и Земным жилам, ци больше не избегает их, однако боль, с которой уничтожаются души, может свести с ума. Все равно что тебе ломают кости и рвут сухожилия. Зная это, ты готов стать заклинателем? Как думаешь, способен будет пройти такую пытку император или обычный рыбак? Насколько сильна их воля?
– И как долго это длится?
– Одна душа в день, – ответил Фан Лао.
– Мне жаль… что тебе пришлось через такое пройти, – внезапно произнес Цин Вэнь.
– Это было мое решение, – спокойно ответил Фан Лао, с мягкой улыбкой взглянув на него. – Не жалей меня, мой принц, просто не следуй по тому же пути, что и я.
Цин Вэнь не успел ответить, как громко хлопнули створки ворот, а следом донеслись голоса:
– Младший брат, ты тут?
– Вэнь-эр, мы кое-что принесли тебе!
Цин Вэнь тут же вскочил с места, собираясь запереть двери, но те с грохотом распахнулись. На пороге, одетые в одинаковые черно-золотые наряды, стояли близнецы. Увидев застывшего Цин Вэня, старшие сыновья императора Хэ тут же обступили его и взъерошили волосы.
– И где это ты пропадал, младший братец?
– Разве забыл про вчерашнее обещание прийти и выпить с нами, а?
– Вы… может, хоть немного уважения проявите?! – не выдержав, вспыхнул Цин Вэнь.
Только сейчас близнецы заметили наблюдавшего за ними Фан Лао, обменялись взглядами и отпустили Цин Вэня. Не сговариваясь, они одновременно поклонились заклинателю и произнесли:
– Приветствуем наставника Фан, позаботьтесь о нашем дурном брате!
Цин Вэнь, прикрыв лицо ладонью, не знал, плакать ему или смеяться. Смотреть на Фан Лао стало отчего-то стыдно. Не так он представлял знакомство заклинателя со своими назваными братьями; но те хоть успели спрятать кувшины с вином за спины.
– Приветствую первого и второго принцев Хэ, – с почтением поклонился Фан Лао. – Что привело вас сюда?
Цин Вэнь бросил яростный взгляд на близнецов, но те лишь улыбнулись, спокойно достав припрятанные кувшины.
– Не желает ли наставник Фан разделить с тремя принцами вино?
Близнецы, ничуть не смущаясь, разглядывали Фан Лао: ниже на полголовы, он, однако, умудрялся смотреть на них как на несмышленых детей. Ему и правда не было дела, кто перед ним – нищий или император, – он всех встречал одинаково.
– Хорошо, – вдруг произнес заклинатель, – однако, боюсь, я не смогу выпить больше двух чаш вина. Мое тело плохо переносит алкоголь.
Он махнул рукавом, и на письменном столе оказались четыре чаши. Близнецы обменялись слегка удивленными взглядами и послушно разлили вино. Оно отдавало сладким ароматом персиковых и сливовых цветов, не слишком резким, но в
