тоже такое практикует? – негромко спросил Цин Вэнь.
– Нет. Люди делают это больше для душевного спокойствия; если же я буду наносить такие письмена, то ненароком оживлю их.
– А много заклинаний ты знаешь?
– Достаточно, чтобы обойтись без слуг и наемной армии.
– Может, и меня научишь нескольким иероглифам старой письменности? – поинтересовался Цин Вэнь.
– Если мой принц так настаивает, то…
– Нашел! – прервал Чуньчунь. – Идите сюда!
Юноша замер у закрытых дверей, ведущих во внутренний двор. Он уже собирался позвать стражников, чтобы те помогли отпереть, как Цин Вэнь бесцеремонно ударил по створкам, и они распахнулись. От неожиданности Фан Лао и Чуньчунь вздрогнули.
Колодец находился в небольшом дворе, окруженном пустующими зданиями. Хэгун был слишком большим для новоявленной империи, и многие залы не использовались.
Найденный Чуньчунем колодец оказался заколочен и обвит засохшим плющом так, что напоминал заросший пень. Трава вокруг пожухла, а деревья облетели и высохли.
Юноша поставил на землю фонарь и, оборвав несколько стеблей, показал каменную кладку.
– Отойди, – велел ему Фан Лао.
Чуньчунь послушно отскочил, но глаз от заклинателя не отвел. Тот неторопливо вывел средним и указательным пальцами символ. Пламя в фонаре ярко вспыхнуло, вылетело и охватило плющ. Когда же от него ничего не осталось, фонарь вновь тускло засветился.
Фан Лао присел и коснулся вырезанного на камне старого символа. Слегка надавил на него, и тот пошел трещинами и перестал читаться.
– Все? – удивился Цин Вэнь.
– Такие символы достаточно стереть или нарушить, чтобы от них избавиться, – ответил Фан Лао. – Ему уже несколько лет. Все это время он собирал злобу и копил ее в колодце.
– Значит, если открыть крышку, то оттуда вырвется темная ци? – обеспокоенно спросил Чуньчунь.
– Уже нет. Я стер знак, и темная ци рассеялась. Если найдете такой же – избавьтесь от него сами, этого будет достаточно.
– И что бы мы делали без наставника Фан? – горестно вздохнул Чуньчунь. – Я скажу господину Е, чтобы он передал это слугам. Выясним, где больше всего этих знаков.
Фан Лао кивнул ему, подобрал фонарь и вышел со двора.
– Возвращайся к господину Е, дальше мы сами, – отослал слугу Цин Вэнь.
Поклонившись на прощание, Чуньчунь убежал, забыв про фонарь.
– Вернемся, а то еще придется объяснять стражникам, что мы забыли здесь в такой час, – хмыкнул Цин Вэнь, и заклинатель кивнул.
Некоторое время они шли молча. Выйдя из Хэгуна, направились вдоль реки. Пробила третья стража[57], и выглянувшая из-за облаков луна осветила Цинхэ холодным мягким сиянием, заставившим волны искриться.
– Нин-гэ?
– Что?
– Неужели появился темный заклинатель?
– Сложно сказать, – вздохнул Фан Лао. – Великое Бедствие Пустоши не покидало севера после Цзяньской резни, но, захоти оно пересечь Великую Стену, нашелся бы хоть кто-то, кто смог бы его остановить?
– А как же ты и мастер Ао?
– По сравнению с Бедствием мы настолько же слабы, как и люди, – признался Фан Лао. – Демонам могут противостоять только боги, а после Цзяньской резни они заперлись на Пике Бессмертных и не покидают его.
– Раз так, то почему же оно до сих пор не перебралось сюда? Светлые небожители ему не ровня, а богам словно нет дела до того, что происходит в Поднебесной.
– Не знаю. Возможно, Бедствию хватает пропитания на тех землях, – пожал плечами заклинатель. – Там осталось очень много неупокоенных душ, а Земная и Небесная жилы запечатаны. Души не могут уйти на перерождение и вынуждены страдать, а для демона эта прекрасная пища. Зачем ему рваться сюда, если добыча все еще обильна?
– Значит, он рано или поздно пересечет Великую Стену.
– Да, – не стал отнекиваться Фан Лао. – Бедствие Пустоши уже уничтожило земли за Северными горами, уничтожило сам север, а боги смогли лишь ранить его, но не убить. Нельзя недооценивать это существо и его коварство. Не стоит верить демонам, мой принц, они говорят одну только ложь.
– Да, детей часто запугивают Великим Бедствием Пустоши и темными заклинателями, однако я бы все равно как-нибудь посетил север.
– Зачем? – удивился Фан Лао.
– Разве не ты сказал, что Северные горы раньше принадлежали племени фэнье и людям с фамильным знаком Цин? Возможно, я родился там и смогу найти подсказки.
– Путь на столь дальний север очень непрост, – осторожно заметил Фан Лао. – Земли за Великой Стеной обратились в серую пустыню, а темной ци там столько, что сложно дышать. Вся вода отравлена, в ней не живут рыбы.
– Но как же там выживают моцзя?
– Они и сами стали частью темной ци. На них она уже не воздействует.
– Так почему на меня должна? Я ведь тоже моцзя.
Фан Лао не нашел ответа и решил промолчать. Он постоянно забывал, что душа третьего принца осквернена. По сравнению с другими людьми Цин Вэнь был менее чувствителен к темной ци, так что мог спокойно пройти за Великую Стену.
– Нин-гэ, а можешь ли ты очистить моцзя от темной ци и вернуть им человеческий вид? – вдруг спросил Цин Вэнь.
– Не знаю, я не пробовал, – с неохотой признался Фан Лао. – Я умею очищать воду и земли, даже животных, но очищение живых существ всегда дается сложно.
– Почему?
– Темная ци как паразит – она вгрызается в сердце и меридианы. Темные заклинатели «высасывают» ее из тел, а светлые «сжигают», и что в первом, что во втором случае живое существо испытывает боль. Словно мышцы отрывают от костей. Кроме того, самому заклинателю это дается непросто. Если бы боги захотели, то смогли бы без усилий очистить моцзя…
– Но они молчат, – закончил за ним Цин Вэнь, нахмурившись. – Так… нелепо и глупо. Моцзя можно избавить от темной ци и вернуть им человеческий облик, но боги отвернулись от нас после падения Великой Цзянь. Сколько бы мы ни взывали к ним, в ответ лишь тишина… Нин-гэ, ты поклоняешься кому-то из них?
– Нет, – покачал головой Фан Лао. – В прошлом боги не ответили на мой зов, и я решил, что больше не буду поклоняться им, а также не стану божеством. Мне хватает того, кто я сейчас.
– Мудрое решение, – заметил Цин Вэнь и резко сменил тему: – Не желаешь ли завтра прогуляться по Цинхэ с братом Шу? Заодно поищем дома темных заклинателей.
– Моему принцу ведь просто хочется выбраться из дворца, не так ли? – усмехнулся наставник Фан.
– Даже если и так, то что с того? Либо с тобой, либо снова придется Сюню бегать по Цинхэ в поисках меня.
Покачав головой, Фан Лао все же произнес:
– Хорошо, этот наставник составит тебе компанию.
Цин Вэнь не сдержал улыбки, от которой и без того красивое лицо словно
