Читаем без скачивания Всё или ничего - Араминта Холл

– Иди сюда, молодой человек, – сказал он, – проверим, как ты вырос.

Хэл вывернулся из рук Рут и с визгом убежал. Рут пожала плечами: что делать, такой уж возраст, извини. Она поймала взгляд матери и усомнилась, разумно ли было на это ссылаться.

– Хорошо выглядишь, мама, – заметила Рут, пытаясь сменить тему.

– В Португалии было замечательно, столько солнца. Мы просто целыми днями сидели у бассейна.

– В этом прелесть поездок каждый год в одно и то же место, – сообщил отец. – Можно делать все что хочешь, не опасаясь, что не посмотрел на какую-нибудь церковь, чтоб она провалилась, или не поглазел еще на что-нибудь.

Рут попыталась представить себе время, когда она сможет полежать около бассейна хотя бы час, не говоря уж о полном отпуске. Рут на отдыхе всегда ругалась с Кристианом, потому что дети болтались под ногами, умоляя разрешить в тридцатый раз залезть в воду, или отказываясь есть местную пищу, или не желая ложиться спать до десяти, а затем засыпая в ресторане. Обычно она возвращалась из отпуска более усталой, чем была до этого. Она начала рассматривать утомление как верного спутника своей жизни. Настало время для новой главы, как заявила бы статья в «Viva».

– И где же наш новорожденный? – спросил отец. – Мы так долго ехали, а он прячется на кухне.

Рут знала, что они увидят, еще до того, как они открыли кухонную дверь, и все же от вида Хэла, обвившегося вокруг ног Эгги, у нее перехватило дыхание.

– Иди сюда, Тигр, – позвал отец Рут. – Иди и обними дедушку.

– Нет, – завопил Хэл. – Эгги, хочу Эгги.

Рут смотрела, как Эгги взяла его на руки и погладила по голове.

– Простите, он немного побаивается посторонних, – сказала та.

– Посторонних? Вряд ли дедушку с бабушкой можно назвать посторонними, – возмутился ее отец.

– Мам, пап, это Эгги, наша замечательная няня. Эгги, это мои мама и папа, Джордж и Элеонор. – Ей придется подумать обо всем этом позднее.

Мать Рут выступила вперед и протянула руку:

– Агата, я столько о вас слышала. – Эгги смутилась. – Вы печете? Пахнет изумительно.

– Да, печенье для дня рождения Хэла.

Мать Рут подняла брови. Рут поняла это как недоумение: мать считала, что печь должна была она.

– И я знаю, что вы уступили нам свою комнату.

– Пустяки, ничего особенного.

– Все равно, очень мило с вашей стороны.

Они безрадостно пообедали, сидя вокруг кухонного стола, причем Хэл сесть отказался. В конце концов Эгги унесла его тарелку в пластмассовый дом и сказала, что посидит с ним. Когда они вернулись, тарелка была пуста, но Агата отрицательно покачала головой в сторону Рут и сказала:

– Простите, но снова не повезло. Я доела, жалко же, что еда пропадает.

– Он все еще не ест? – спросила мать Рут.

Рут сегодня не чувствовала себя достаточно сильной для подобных обсуждений.

– Нет, пока никакого сдвига. Мы ходили к диетологу неделю назад, но без всякой пользы.

– Почему, что он сказал?

– То же самое, что и наш местный врач. Начать с чего угодно: печенья, шоколада, конфет, – а потом двигаться дальше.

– Мне кажется, это чертовски разумно, – сказал ее отец, отодвигая от себя тарелку.

– Нет, ничего подобного. – Рут постаралась сменить жалобный тон, который заставлял ее снова чувствовать себя четырнадцатилетней. – Все знают, что у детей крайне специфические вкусовые сосочки. Если они к чему-то привыкают, требуются годы, чтобы их от этого отучить. Он может подсесть на сладости, и мне никогда не удастся уговорить его съесть что-нибудь полезное.

– Не думаю, что такое может случиться, – заметила ее мать. – Дети, в конечном итоге, из всего вырастают. Вряд ли часто встретишь шестнадцатилетнего подростка, сосущего бутылочку, живущего только на шоколаде, нянчащего своего любимого медвежонка или сидящего на мамочкиных коленях.

Рут напряженно улыбнулась:

– Наверное. – Может быть, ее матери не пришлось сталкиваться с подобной проблемой. Может быть, та вообще не слишком хорошо понимает, что говорит. Она сменила тему: – Не хотелось бы вам погулять с Хэлом в парке? Мы можем заодно забрать Бетти из школы.

– Замечательно, – согласилась ее мать.

– Разве Хэлу не надо спать днем? – спросила Эгги.

– Полагаю, сегодня он может без этого обойтись.

– Но завтра праздник, нельзя же допустить, чтобы он слишком устал.

Рут встала. Она чувствовала, что еще минута – и она может не сдержаться.

– Не беспокойтесь, Эгги. Если он слишком устанет, я об этом позабочусь. – На этот раз ей никто не ответил.

Кристиан никак не мог сосредоточиться на работе. Все время отвлекался и был не уверен во всем, что делал. Постепенно мысли так разгулялись, что он начал сомневаться во всей своей жизни.

Он сообразил, что Рут твердила ему то же самое уже несколько лет. И постоянно спрашивала, не думает ли он, что они все делают неправильно, а он смеялся над тем, что она имела в виду. Теперь он понял и оценил ее терпение. Наверное, это было равносильно попыткам достучаться до туземца с Амазонки. Трудно поверить, что она так долго терпела его.

Он попытался позвонить ей в половине одиннадцатого, но она не ответила. Через час сделал еще одну попытку и, когда она снова не ответила, оставил путаное послание:

Прости меня, Рут. Не за историю с Сарой, хотя я и здесь здорово провинился. Но за то, что я не был рядом постоянно. За то, что не понимал, что ты говоришь и что тебе нужно. Возможно, ты была права. Может быть, мы ошибались. Пожалуйста, позвони мне, как получишь это послание. Я хочу слышать твой голос. У меня странное ощущение.

И верно, его что-то мучило. Он не был уверен в себе, плыл по течению. Голова казалась слишком большой для тела, а мозг, похоже, потерял способность контролировать его действия. Если бы он был уверен, что его хорошо встретят, он бы поехал домой, сказавшись больным. Но вместо этого он позвонил Тоби и удивился, когда тот ответил:

– Только что с самолета. Вернулся с Ибицы. Хотел позвонить тебе насчет завтрашнего дня. Во сколько нам приходить?

– Не знаю. Думаю, в три. А кому это – нам?

– О, черт. Я хотел спросить. Ничего, если я возьму с собой Габриэллу? Девушку, с которой я познакомился на Ибице. Она замечательная.

Кристиан представил себе модель-подростка, которая будет сопровождать его друга, и впервые в жизни не захотел оказаться на месте другого человека.

– Да кого хочешь. Слушай, у тебя есть минута? Мне надо тебя кое о чем спросить.

– Выкладывай.

– Я был идиотом.

– Это не вопрос.

– Я несколько раз встречался с Сарой. Не так. Ничего не было, но ей что-то втемяшилось в голову, и она встретилась с Рут и заявила ей, что я ее бросаю.

– Черт!

– Да уж.

– Когда это произошло?

– Вчера. Надо же, а кажется, уже неделя прошла.

– И как Рут это восприняла?

– Как ты и ожидал.

– Ты в настоящей заднице, парень.

– Знаю.

– Думаешь, еще можно спасти ситуацию?

– Не знаю. Возможно. Не представляю, что я буду без нее делать. – Кристиан сам удивился, когда у него перехватило голос. Он уже сто лет не плакал. С последнего раза.

– Слушай, не стану читать тебе лекцию, потому что, похоже, тебе и так тяжело, но, черт, о чем ты думал?

– Ни о чем я не думал. Тоби, я самый настоящий мудак?

– Ты позвонил, чтобы задать этот вопрос?

– Ну да. Я действительно эгоист и сволочь? Я тут свою жизнь перебирал, и некоторые поступки привели меня в изумление. Я сам себя не узнавал. Я омерзительно относился к Рут. И я имею в виду не только эту историю с Сарой. Я ее совсем не уважал, не прислушивался к ней, не помогал. Не знаю, почему она меня терпит.

– Она тебя любит, а ты, мать твою, везучий мерзавец.

– Откуда ты знаешь?

– Я провел с тобой достаточно много времени. Ты тоже ее любишь. – Кристиан в трубке услышал, как Тоби прикуривает сигарету. – И ты не эгоист и сволочь и не настоящий мудак. Но тебе порой недостает, как бы это правильнее выразиться, сопереживания. Я иногда даже думал, не болен ли ты слегка аутизмом.

– Что?

– Слушай, не пойми меня неправильно. Но Хэл так сильно мне тебя напоминает. Порой вы оба не улавливаете жизненные нюансы. Когда мы с тобой встретились после того, как Сара в первый раз тебе позвонила, я знал, что ты обязательно начнешь с ней видеться. А еще я знал, что ты не в состоянии понять, что в этом плохого.

– Да, но сейчас понимаю.

– Готов поспорить, ты сказал это Рут. Готов поспорить, что ты, как попугай, твердил, что ничего не было, как будто это все меняет.

– Да, так оно и было.

– И она сорвалась, так?

– Да. Слушай, я теперь все понял, правда.

– Хорошо. Если хочешь услышать мой совет, то ты должен ей без конца это повторять. Должен заставить ее поверить, что на этот раз до тебя действительно дошло и ты не просто говоришь то, что ей хотелось бы слышать. Она ведь тебя пока не выгнала, так?

– Только из-за дня рождения Хэла. На следующей неделе я должен убраться.