остаток пути проделал пешком. С Токийского залива легкий ветерок доносил запахи стоячей воды, но разгонял гнетущую жаркую дымку, нависшую над пейзажем. Пара хищных птиц, издавая печальные звуки, кружила над дорогой вдоль периметра базы. Подойдя к въезду на аэродром, Дзюн, как и ожидал, увидел: такси Лисы остановилось у металлических ворот, где ее ждал Барсук. Здесь она простится со своим американским любовником.
Местность была плоской и открытой, и, кроме охранников у ворот, людей вокруг почти не было. Со взлетной полосы пахло авиационным топливом, и Дзюн увидел на бетоне большой самолет, пропеллеры уже медленно вращались. Со своего наблюдательного пункта вдалеке Дзюн увидел, как американец поставил на землю сумки и обнял японскую поэтессу за плечи. Они что-то говорили друг другу. Полоса асфальта за оградой аэродрома дымилась от летней жары, и казалось, что две темные фигуры чуть дрожат и расплываются в мерцающем воздухе.
Американец наклонился, достал что-то из сумки – кажется, большую прямоугольную коробку – и передал Лисе. Взяв коробку, она пошла к ожидавшему ее такси и положила коробку на заднее сиденье. Потом вернулась к американцу, они обнялись и не отпускали друг друга, как показалось Дзюну, очень долго. Он думал, что Лиса будет ждать, когда самолет с ее возлюбленным улетит, но, высвободившись из его объятий, она быстрым шагом направилась к такси, села в него, и машина уехала. Насколько мог видеть Дзюн, Лиса даже не помахала американцу на прощание. А тот подхватил сумки и прошел мимо охранника у ворот, который отдал ему честь.
Дзюн уже мог уходить, но задержался, глядя сквозь проволочную сетку на летное поле. Никогда раньше он не видел самолеты так близко. Через день или два эта огромная, выкрашенная в красно-белый цвет машина окажется в Америке: в том самом месте, которое он видел в журналах и в кинотеатре, куда Гото водил его смотреть «Без ума от оружия». Интересно, Америка и правда такая, какой выглядела на экране: стремительные машины, высокие здания, энергичные женщины в облегающих платьях? Дзюн подумал: когда-нибудь он поедет туда и все выяснит самолично.
Он с радостью дождался бы, когда самолет взлетит, но машина все стояла на взлетно-посадочной полосе, и звук двигателя смешивался с посвистом ветра и криками птиц над головой. В стороне от аэродрома Дзюна ждало такси, поэтому он все-таки уехал, не дождавшись, когда самолет с американцем поднимется в воздух.
* * *
Следующие несколько дней прошли без происшествий. Казалось, Лиса решила сидеть дома, выходя на улицу только с наступлением темноты, чтобы купить продукты в ближайшем магазине, открытом допоздна. Потом вообще перестала появляться. Дзюн знал, что она дома, потому что видел, как вечером в окне зажигается свет, но дверь многоквартирного дома всегда оставалась закрытой, разве что иногда появлялся жалкого вида человечек, у которого была контора на втором этаже. Пару раз к Лисе приходили гости. Однажды женщина – возможно, подумал Дзюн, медсестра из частной клиники Ямада, она пробыла около часа, а на следующий день приехал фургон с коробкой продуктов.
К концу второй недели после отъезда Барсука Дзюн начал беспокоиться. Теперь, даже по вечерам, в окне Лисы уже не было яркого света. Вместо него откуда-то изнутри квартиры исходило слабое сияние лампы – или так отражался уличный фонарь? Неужели Лиса от него ускользнула?
Однажды на пороге дома возникла Крольчиха – миссис Раскин, как теперь знал Дзюн, – и позвонила в дверь, но даже тогда Лиса не появилась. Крольчиха несколько минут побродила по тротуару возле дома, потом подошла к двери кафе, где сидел Дзюн, видимо намереваясь зайти, но передумала. Она вернулась к входной двери жилого дома, написала на листке бумаги записку и опустила в висевший рядом почтовый ящик. Потом ушла в ту же сторону, откуда пришла.
Ежедневные доклады Дзюна для Гото становились все короче и короче. Сержанта явно взволновало его сообщение о коробке, которую Барсук передал Лисе перед отлетом, и он все расспрашивал Дзюна: какой размер, какая форма? Они прикидывали, что может быть внутри, и Гото решил, что это какое-то оборудование для связи. Теперь Гото стал поглядывать на Дзюна с подозрением, в глазах читались вопросы. «Сегодня совсем ничего? Точно? – продолжал спрашивать он. – Чем-то она же должна была заниматься?»
В конце концов, от скуки и страха перед хмурым бормотанием Гото, Дзюн решил подключить воображение. До этого он слукавил только однажды – когда Лиса ускользнула от него в Каруидзаве. Он полдня искал ее на улицах маленького городка, а потом, не желая признаваться в своей неудаче, сочинил довольно вялую историю: дескать, она встречалась с пожилой женщиной, наверное, своей теткой. К его большому удивлению, Гото легко на эту историю купился, и Дзюн осмелел, решив позволить себе слегка пофантазировать.
Жарким, душным днем, когда в воздухе стрекотали цикады, он представил, как Лиса ранним вечером выходит на прогулку. Допустим, она спускается с холма к парку Уэно, бредет по тропинке у пруда с лотосами. Покупает пельмени в киоске у храма Бентен, садится на скамейку перекусить. Тут к ней подсаживается странный мужчина, с виду иностранец, со стоячим воротником, раньше Дзюн его не видел…
Все это Дзюн записал в зеленый блокнотик, и результат ему понравился. Его фантазии были интереснее реальной жизни. Он больше не думал, что за ним кто-то следит, и когда сообщил Гото о своих придуманных наблюдениях, сержант, казалось, остался доволен и стал задавать уточняющие вопросы о внешности таинственного незнакомца.
Слегка попрактиковавшись, Дзюн обнаружил, что придумывать истории о Лисе ему на диво легко. Приключения самураев, которые он прочитал за последние месяцы, подогревали его воображение. Он начал выдумывать секретные поручения, которые Лиса давала Крольчихе. Гото провел небольшое расследование, собрал тонкую папку с бумагами о Раскиных, и Дзюн быстро запомнил ее содержание. Миссис Раскин была наполовину иностранкой, во время войны ее интернировали в Австралию, у ее брата были сомнительные связи с якудзой. Муж – журналист британской газеты левого толка, где публиковались критические статьи о стратегии США в Корее. Вероятно, он тоже входил в шпионскую сеть. Из разговора в клубе «Зеро» Дзюн понял, что журналисты часто занимаются шпионажем.
В досье были фотографии обоих Раскиных: Крольчиха торжественно смотрела прямо в камеру, а мистера Раскина, видимо, сфотографировали на каком-то собрании или пресс-конференции: с улыбкой на лице он облокотился на стол, за его спиной виднелись какие-то люди. Его лицо показалось Дзюну знакомым: он был почти уверен, что это тот рыжеволосый, который как-то вечером пришел к Лисе с визитом. До чего сложной жизнью живут эти иностранцы!
В своих фантазиях Дзюн представил, как Лиса и Крольчиха встречаются у пруда с
