Клей задвинул засов и обернулся. В этот момент сэр Джордж приподнялся на локте и выстрелил. Пуля попала Клею в левое плечо, и от шока он застыл как вкопанный. Потом, пронзенный острой болью, ногой выбил пистолет из руки сэра Джорджа и побежал к двери черного хода.
Кевин уже был в кухне, с освобожденными руками, и Клей бросился за ним следом, подталкивая его по двору, а потом через брешь в стене. Уже почти стемнело, и лошади приветственно заржали из темноты. Клей вскочил в седло и в следующий момент уже скакал прочь через лес, Кевин – следом.
Они переехали через речку на окраине деревни и вышли на тропу, которая уводила вверх, на вересковые пустоши. Сзади, из Килина, до них доносились приглушенные дождем вопли, и Клей ухмыльнулся, превозмогая боль. Как бы там ни было, максима Моргана подтвердилась, и пуля – небольшая цена за это.
Он осадил Пегин, и Кевин Роган подъехал к нему.
– Почему мы остановились здесь? – спросил он из темноты.
– Потому что здесь мы расстанемся, – сказал ему Клей. – Я спас твою жизнь, Роган. Теперь твоя очередь сделать что-то для меня. Твой отец удерживает Питера Берка в заложниках ради твоего благополучного возвращения. Если ты не будешь дома к полуночи, Берка повесят.
– Но вы ранены, – возразил Кевин. – По крайней мере, дайте я вас перевяжу.
– Поезжай домой, приятель! – воскликнул Клей с металлом в голосе. Он огрел кобылу Рогана по заду, посылая ее вперед, в ночь, и, повернув Пегин, погнал ее по вересковой пустоши.
Через некоторое время он остановился и перевязал рану черным шарфом, а потом поехал дальше, один на один с проливным дождем и ночью.
Это была кошмарная скачка, он гнал Пегин вперед, изо всех сил сжимая коленями ее бока. Он, наверное, скакал уже около часа, когда лошадь споткнулась о кочку, выбросив его из седла.
Впоследствии он не мог точно сказать, как долго пролежал там. Он помнил, как кобыла стояла над ним, проводя шершавым языком по его лицу, а потом он встал и опять взобрался в седло.
Это Пегин привезла его домой добрый час спустя. Она пересекла мощеный двор, неслышно ступая копытами под проливным дождем, и остановилась в конюшне. Какое-то время Клей сидел неподвижно, а затем сполз с седла и побрел через двор к двери, разбитый и ослабевший от боли.
Кухня был погружена в темноту, и сквозь окутывавший разум туман он спрашивал себя – спит ли Джошуа. Из-за грозы, бушующей снаружи, казалось, что сам воздух наэлектризован и гудит от энергии, как будто все и вся бодрствовало, как будто в окружающей темноте присутствовало нечто, ожидавшее, пока что-то случится. А затем снаружи сверкнула молния, и в ту долю секунды, пока длилась эта вспышка, он увидел Джошуа, Кевина Рогана и Джоанну, глядящих на него из-за стола.
То, что произошло после, запомнилось ему смутно и отрывочно. Джоанна находилась возле него, удивительно спокойная, а Кевин стаскивал с Клея мокрую одежду, пока Джошуа согревал воду. Они завернули Клея в одеяло у огня, и Джоанна поднесла бутылку с бренди к его губам и заставила сделать глоток.
Он закашлялся, когда по нему распространился обжигающий вал неразбавленного спиртного. Джошуа поставил на стол таз с водой и открыл саквояж с инструментами Клея:
– Мы должны вытащить эту пулю, полковник.
Клей сделал глубокий вдох, стараясь совладать с собой:
– Не думаю, что рука сломана. Это был пистолет малого калибра. Впрочем, тебе придется прощупать. Чуть повыше локтя. Ты уже делал это.
Кевин держал его руку, а Клей отпил еще немного бренди и стал наблюдать отстраненно, с профессиональным интересом, как Джошуа приступает к делу.
Джошуа осторожно вымыл область ранения и попытался нащупать пулю – безо всякого успеха. Потом он потянулся за зондом и осторожно вставил его во входное отверстие, проталкивая в разных направлениях до тех пор, пока фарфоровый наконечник не заскрипел о пулю. Через некоторое время он взглянул на Клея:
– Простите, полковник. Мне придется резать.
Клей слабо кивнул:
– Ты доктор. Вспоминай, чему тебя учили.
Он отпил еще немного бренди, когда Джошуа потянулся за скальпелем. Джошуа помедлил какой-то момент, пот поблескивал у него на лбу при свете очага, а затем стал прорезаться сквозь мясо к концу зонда.
Боль, пронзившая Клея, была настолько чудовищной, что он невольно издал мучительный вздох, а Джоанна еще сильнее стиснула его плечо. Когда он снова открыл глаза, Джошуа уже поднял пулю, зажав ее между пальцами, и бросил в огонь. Он вымыл руки в тазике и выдавил из себя улыбку:
– Теперь рану надо зашить, полковник.
– Обязательно зашей, – сказал ему Клей и собрался с духом, но природа никогда не доводит человека до крайности. При первом же прикосновении иглы он погрузился в благословенный мрак.
Глава 10
Когда Клей очнулся, отсветы пламени корчились и извивались на потолке его спальни, принимая самые причудливые очертания. Какое-то время он лежал в полном неведении, а потом вспомнил, и боль захлестнула его, когда он попробовал пошевелить левой рукой.
Он застонал, и тут же холодная ладонь легла ему на лоб. Повернув голову, он обнаружил, что у кровати сидит Джоанна и лицо ее наполовину скрыто полумраком.
– Как ты себя чувствуешь? – спросила она.
– В данный момент не слишком хорошо. Который сейчас час?
Услышав, что почти два часа, он полежал молча, стараясь сосредоточиться на предыдущих событиях, и через некоторое время произнес:
– Надеюсь, они освободили Берка?
Она кивнула:
– Как только приехал Кевин.
Снова наступило непродолжительное молчание, потом он спросил:
– Как ты узнала про меня?
Она пожала плечами:
– На этот раз тебе не приходилось особенно рассчитывать на то, чтобы сохранить все в тайне, – во всяком случае, от Роганов или от меня. Все было настолько очевидно... Кевин первый смекнул, что к чему. Он узнал Пегин.
Клей вздохнул:
– Рано или поздно это должно было выйти наружу.
– Что толкнуло тебя на это?
Он покачал головой:
– Я и сам толком не знаю. Поначалу я пытался убедить себя, что это из-за Марли, что его нужно проучить. Но теперь я не уверен. Кевин Роган как-то сказал мне, что ни один человек не может жить в этой стране и сохранять нейтралитет, что рано или поздно мне придется встать на чью-то сторону или уехать, – и он был прав. То, что я здесь увидел, – грязь, нищета, деградация – порождено людьми вроде твоего дяди и Марли. Я презираю их и все, что они отстаивают.
Джоанна стиснула его руку, и слезы заблестели в ее глазах.
– Я знаю, Клей, я знаю. Но что ты можешь сделать? Разве кто-то может с этим что-то сделать? За такими людьми, как мой дядя и Марли, – авторитет закона и мощь британской нации. Ты военный человек. Положа руку на сердце, неужели ты думаешь, что у Ирландии есть хоть малейшая надежда завоевать свободу силой оружия?
