— Удавалось кому-либо выйти из Пустыни? — поинтересовался герцог.
Музыка Халлека смолкла — Гурни прервался в ожидании ответа.
— Не из глубокой, — ответил Кинес. — Было несколько случаев, когда люди выходили из второй зоны Пустыни. Они выжили, потому что шли по районам, где есть скальные отложения — туда черви заходят редко.
Что-то в тембре голоса Кинеса насторожило Пауля. Его внимание и чувства сразу же обострились — годы тренировок не прошли зря.
— А-а, черви… — задумчиво сказал герцог. — Надо будет когда-нибудь обязательно посмотреть на червя.
— Возможно, уже сегодня вам представится такая возможность, — отозвался Кинес. — Где Пряность, там и черви.
— Всегда? — переспросил Халлек.
— Всегда.
— Надо ли это понимать так, что между червями и Пряностью существует какая-то связь? — небрежно спросил герцог.
Кинес повернулся, и Пауль заметил, как сжаты его губы.
— Черви охраняют пески, где есть Пряность, — разъяснил планетолог. — У каждого червя есть своя… территория. Что касается Пряности… кто знает? Те образцы песчаных червей, которые мы исследовали, указывают на возможность весьма сложных химических процессов, протекающих в их организме. Так, в некоторых капиллярах и протоках желез отмечены следы соляной кислоты, а в других частях их тела — и гораздо более сложные кислоты. Я вам дам мою монографию об этом предмете.
— Щиты не спасают? — спросил герцог.
— Щиты! — презрительно бросил Кинес. — Только включите силовой щит там, где водятся черви, и ваша судьба решена. В таких случаях черви не обращают внимания даже на границы своих угодий и стекаются со всех концов, чтобы наброситься на источник силового поля. Никто из пользовавшихся щитом в Пустыне не пережил такую атаку.
— Тогда как же их ловят?
— Приходится бить их током высокого напряжения — причем каждый сегмент их тела в отдельности, — объяснил Кинес. — Это единственный способ. Их можно усыпить станнером, можно слегка оглушить взрывом, даже порвать — но каждый сегмент тела будет жить отдельно. Причем я не знаю, какое взрывчатое вещество — исключая лишь ядерное оружие — может уничтожить червя целиком. Они необычайно живучи.
— Почему вы не попытались истребить всех червей? — поинтересовался Пауль.
— Слишком дорого, — ответил Кинес. — И слишком большая территория…
Пауль снова откинулся на спинку сиденья. Его «чувство правды», восприимчивость к оттенкам голоса говорили, что Кинес в чем-то лжет, что его слова — полуправда. И он сказал себе: «Если связь между червями и Пряностью все же есть, уничтожить червей — значит уничтожить Пряность».
— Скоро отпадет всякая вероятность того, что кому-то придется выбираться из Пустыни самому, — заявил герцог. — Стоит включить вот такой радиомаячок (он тронул медальон у себя на шее), и спасательная группа вылетит немедленно. В ближайшее время все наши работники получат такие же аварийные передатчики. Мы создаем специальную спасательную службу.
— Похвальное намерение, — отметил Кинес.
— Судя по вашему тону, вы не согласны с идеей спасательной службы, — нахмурился герцог.
— Не согласен? Отчего же, я согласен. Вот только пользы от вашей службы будет немного. Создаваемые бурями помехи глушат почти все сигналы. Передатчики просто коротит. Здесь уже пробовали внедрить нечто подобное, знаете ли. Но Арракис круто обращается с техникой. Кроме того, если на вас охотится червь, то вы просто не дождетесь спасателей: чаще всего у вас есть пятнадцать, самое большее двадцать минут.
— Тогда что бы вы посоветовали? — спросил герцог.
— Вы спрашиваете у меня совета?
— Да — как у планетолога.
— И вы ему последуете?
— Коль скоро сочту его разумным.
— Прекрасно, милорд. В таком случае вот мой совет: никогда не путешествуйте в одиночку.
Герцог даже оторвался от панели управления.
— И это все?
— Это все. Никогда не путешествуйте в одиночку, на одной машине.
— А если, допустим, машины разбросало бурей и приходится — в одиночку — идти на вынужденную посадку? — спросил Халлек. — Можно что-то предпринять в этом случае?
— «Что-то» — очень широкое понятие, — пожал плечами Кинес.
— А что бы сделали вы? — спросил Пауль.
Кинес бросил жесткий взгляд на подростка, снова повернулся к герцогу.
— Я, прежде всего, заботился бы о целости своего дистикомба. Если бы я оказался вне ареала обитания песчаных червей или на скалах, я остался бы вблизи орнитоптера. В противном же случае постарался бы возможно быстрее уйти от него на максимальное расстояние. Тысячи метров обычно достаточно. Затем я бы укрылся под плащом. Червь уничтожит топтер, но, возможно, не заметит меня.
— И что потом? — спросил Халлек. Кинес пожал плечами:
— Потом? Остается ждать, когда червь уйдет.
— Это все? — спросил Пауль.
— Когда червь уйдет, можно попытаться выбраться из пустыни, — ответил Кинес. — И если идти тихо, обходить барабанные пески и приливные провалы — пыльные ямы, можно выйти на ближайший скальный участок. Таких участков довольно много, так что какие-то шансы будут.
— Что такое барабанные пески? — встрял Халлек.
— Участки уплотненного песка, — ответил Кинес. — Самый легкий шаг заставляет их греметь, как барабан. А черви всегда приходят на этот звук, — добавил он.
— А приливный провал? — спросил герцог.
— Углубления в почве пустыни, за столетия заполнившиеся пылью. Иногда они так велики, что в них есть течения и приливы. И любой из этих провалов поглотит всякого, кто неосторожно ступит на его поверхность…
Халлек устроился в кресле поудобнее и снова взялся за балисет. Проиграв вступление, он запел:
Здесь в пустыне охотятся дикие звери, Поджидая беспечных в смертельных песках. О, не надо гневить, искушать здесь богов, властелинов пустыни, Коль не ищешь ты гибели в этих страшных краях. О, опасности…
Внезапно он оборвал песню, подался вперед:
— Сир, пыльное облако прямо по курсу.
— Вижу, Гурни.
— Вот туда нам и надо, — кивнул Кинес.
Пауль приподнялся, вглядываясь. Впереди, километрах в тридцати, по поверхности пустыни катилось пыльное облако.
— Это один из ваших меланжевых комбайнов-подборщиков, — пояснил Кинес. — Он спущен на поверхность — а это значит, что он находится на меланжевой россыпи. Облако — это выбрасываемый комбайном отработанный песок, из которого на гридексе и центрифуге выбрана Пряность. Это облако ни с чем не спутаешь.
— Вижу летательный аппарат над облаком, — объявил герцог.
— Я вижу два… три… четыре топтера-наводчика, — ответил Кинес. — Наблюдают за пустыней — высматривают знак червя.
— Знак червя? — переспросил герцог.
— Он выглядит как песчаная волна, движущаяся к краулеру. Конечно, приходится расставлять и сейсмодатчики на поверхности: червь зачастую идет так глубоко, что волна не образуется. — Кинес обвел взглядом небо. — Странно, что не видно грузолета: он должен бы быть где-то поблизости.
— Так черви, по-вашему, появляются всегда? — спросил Халлек.
— Всегда.
Пауль тронул Кинеса за плечо:
— Какую территорию занимает каждый червь?
Кинес свел брови. Этот ребенок продолжал задавать взрослые вопросы.
— Это зависит от размеров червя.
— Ну а все-таки? — спросил герцог.
— Большие контролируют триста-четыреста квадратных километров. Маленькие… — Он замолк: герцог резко включил реактивные тормоза.
Машина дернулась, словно взбрыкнувший скакун. Кормовые двигатели со свистом отключились: короткие крылья раскрылись, вытянулись во всю длину, захватили воздух широким взмахом. Аппарат стал теперь полностью орнитоптером и летел, плавно взмахивая крыльями. Правая рука герцога лежала на рычаге, левой он показывал на восток, за комбайн.
— Это — знак червя?
Кинес перегнулся через его плечо, всмотрелся вдаль.
