повезло. Несколько сотен человек погибли, почти три тысячи получили различные ранения… Повреждения получили и большая часть имевшихся в поселке автомобилей. Естественно, нарушились все коммуникации, не стало ни воды, ни света.
Большинство тогда решили бежать на восток. Похватав лишь предметы первой необходимости, люди рванули на восток, боясь нового извержения или каких-нибудь еще происшествий… Чуть больше сотни из них через несколько дней вернулись назад — нередко голодные, оборванные, лишившиеся всего взятого с собой имущества, а многие женщины — еще и изнасилованные. Про большинство же остальных Александр больше ничего не слышал.
Его собственное предположение о том, что пробиться на восток страны по разбитым и, в то же время, забитым брошенными автомобилями дорогам, посреди обезумевших от ужаса толп беженцев, просто не получится, полностью оправдались. Хотя такого масштаба мародерства, про какой рассказывали вернувшиеся, не ожидал даже он. Так он и решил остаться, не пытаться добраться до восточного побережья… Тем более, на тот момент Александр был уверен, что скоро правительство придет и наведет порядок и в этих местах.
Потом им повезло снова… Их поселок оказался в такой глуши, что сюда не добрались основные банды мародеров. Им удалось добыть вооружение и отбиться от тех, кто пытался поживиться их добром. А потом и добыть продовольствие — для резко сократившегося местного населения имеющихся на окрестных складах запасов хватило на пару лет. Кроме того, у них даже нашлось несколько прошедших войну солдат и офицеров, кто сумел организовать их силы самообороны…
Первая зима была жуткой… В наспех подремонтированные немногочисленные дома набивались как кильки в бочку и грелись печами, в которых постепенно исчезали сначала собранные за осень дрова и уголь, а затем и строительные конструкции заброшенных домов. Но даже так люди мерзли, болели, порой — умирали… Ведь лекарств не хватало, и оставшиеся в поселке врачи ничем не могли помочь.
И все же они выжили… Летом, вскопав огороды, смогли вырастить немного овощей, набрали полезного имущества в вымерших окрестных поселках и городках и уже куда лучше приготовились к новой зиме. Подремонтировали и утеплили еще несколько домов. И постепенно какая-то жизнь наладилась…
Сейчас их было три с небольшим сотни… Одна десятая от прежнего населения поселка! И они оказались практически единственными выжившими на полсотни миль в округе — несколько живущих мелких групп выживших можно было не учитывать. А дальше разведку не проводили… Не доходило в их мечта и особых новостей о происходящем далеко на востоке. Лишь однажды от пришедших с востока беженцев узнали про то, что там творится — и это буквально потрясло всех Особенно рассказы про всевозможные банды сектантов и людоедов! А, кроме этого, узнали и про крах США…
В тот вечер Александр Ковач впервые со дня извержения напился до, как сказали бы русские, поросячьего визга. Уже потом ему рассказывали, что он в пьяном виде порывался на восток, искать свою старшую дочь. Грозил расправой людоедам, сектантам, американскому правительству и вулкану вместе взятым и нес какую-то еще форменную чушь…
Вспоминать про это было неприятно… Тем более, что по трезвому уму Александр прекрасно понимал, что ничего он не сделает. Он даже не доберется до востока бывших США! И все равно было стыдно… Сколько раз уж Александр обвинял себя в трусости! Сколько раз жалел о том, что не попытался в первый же год спасти свою дочь! Пусть не сразу, так через месяц, два, три, в конце концов, податься на восток! Пусть даже в то время как раз шли кислотные ливни или стояли морозы. Но хуже всего мужчина себя чувствовал именно в такие вот дни… В годовщину извержения!
Опустив взгляд от фотографии, Александр с силой треснул кулаком по массивному деревянному столу… Машинально рука потянулась к дверце стола, за которой стояла предпоследняя бутылка виски, но большим усилием воли мужчина одернул ее. Пить — не решение… Только и решения не было.
— Опять ее вспоминаешь? — окликнула Александра незаметно подошедшая жена.
— Да, — ответил мужчина. — Чувствую себя предателем собственной дочери…
Несмотря на все испытания, что выпали на их судьбу, они с Миладой были вместе с самого 1938 года… Мюнхенский сговор, захват Судет немцами, создание независимой профашистской Словакии — все это происходило у них на глазах. Вместе они бежали от надвигающейся новой мировой войны в Америку — хотя тут помогли деньгами родители Милады, имевшие торговый бизнес. Ему-то, вчерашнему студенту, даже не успевшему найти работу, это было не по карману. Вместе жили на новом месте, родили троих детей — Квету, Владана и Ладу.
— Не вини себя, — подойдя к фотографии и проведя по ней рукой, вздохнула женщина. — Ты не мог ничего сделать…
— Мог! — треснув кулаком по столу, произнес Александр. — Я мог…
— Мог отправиться на восток и погибнуть… Помнишь, что нам рассказывали те, кто… вернулся?
— Да, Милад, — согласился мужчина. — Но я должен был попытаться…
— … и никого не спасти, да еще и погубить меня, Владана, Ладу… Это ты хотел сказать?
— Наверное, ты права, — вздохнул Александр. — Вот только… Умом я понимаю, а на душе муторно!
— Мне тоже… Но… — дрогнул голос Милады. — Квета была хорошей девочкой, доброй и чистой душой… И я верю, что там ей лучше чем нам…
Откровенно говоря, Миладе и самой было больно вспоминать про свою старшую дочь… Вот только что она могла сделать? Ничего! Что-то изменить обычному человеку было просто не под силу, и с этим оставалось лишь смириться. И радоваться, что сберегла хотя бы младших детей… Тем более, что многие окружающим не удалось и этого. Во всем их поселке не найдется ни одного человека, кто бы не потерял родных и близких в результате случившегося извержения и случившейся следом за ней большой зимы.
Впрочем, даже сейчас… Что у них есть? Каждый новый день — бесконечная борьба за выживание. И с этим тоже ничего нельзя было поделать. Лишившись буквально всего, всех благ цивилизации, они выживали как какие-нибудь средневековые люди. Когда скудных урожаев их огородов с трудом хватало чтобы не помереть с голода. Когда любая простуда грозила свести в могилу. Когда какая-нибудь внезапно объявившаяся в их краях крупная банда могла уничтожить все немногочисленное население. Или вынудить спасаться бегством, что с большой вероятностью означало все ту же смерть.
Однако за прошедшие годы они настолько привыкли буквально каждый день заглядывать в глаза смерти, что уже даже перестали обращать на это внимание. Даже научились радоваться каким-то мелочам, на которые раньше не обратили бы никакого внимания… А уж выросшие за эти годы
