Я взял бумаги, пробежавшись по сухим строчкам делового документа. Ничего себе! У самого Королёва успела поработать! А тот мужик с опытом, абы кого не взял. Присмотреться, что ли?
— Моё расписание видела? — я кивнул на стол, где лежал ежедневник, заполненный идеально ровным почерком моего предыдущего болтливого помощника.
Девушка глазами порыскала по столу. Я хмыкнул, но тут же хитро улыбнулся. Знаю, как использовать.
— Позови-ка сюда Волкову, — скомандовал я и прошёл ждать девушку в кабинет.
Катя появилась в дверях с горевшими глазами. О, что я увидел! В них было ликование. В руках у неё торчали бумаги. Из-за спины Волковой вышла Наташа и встала в соблазнительную позу.
— Что-то ещё? — проворковала та.
— Кофе нам с Волковой, Наташенька, — ответствовал я, заметив, как сильно затрепетали от гнева ноздри Кати.
— Да, Михаил Александрович, — нежно пропела помощница и вышла, прикрыв за собой дверь.
Я снял пальто, и, бросив его на диван у противоположной стены, прошёл за стол, сев за него. Мрачно взглянул в сторону Кати.
— Почему трубку не брала? — задал вопрос я.
Девушка не ответила, подошла к столу и бросила передо мной бумаги. Я присмотрелся к ним, — это на мою новую помощницу? И что же ты мне хочешь всем этим сказать?
— Я встретилась сегодня с Семёном Степановичем… — начала было Катя.
Мои глаза округлились.
— Ты сделала… чего? — я не поверил своим глазам.
Но Катя невозмутимо продолжила:
— Наташа работала личным секретарём у его сына — Святослава Королёва. Должна вам сказать, у него репутация не очень. Бабник, прожигатель папиных денег. Мажор, одним словом. Так вот, Наташу вашу выперли со скандалом. Абсолютный непрофессионал. Да к тому же… — Катя покраснела, — очень раскованная… во всех отношениях.
Я поднял бровь.
— То есть ты хочешь сказать мне, что за короткое время тебе удалось добиться встречи с очень крутым товарищем и разговорить его, поделиться информацией о секретаре его сына?! — я не знал, что и думать: либо Волкова — полная дура, либо гений, который на многое способен в плане человеческих коммуникаций, — как?!
Волкова просияла и улыбнулась:
— У меня свои секреты. И к тому же ваша безупречная деловая репутация будет запятнана, думаю вы не один раз ещё пересечётесь с Королёвым как с первоклассным рекламодателем. К тому же, Семён Степанович крайне не рекомендовал брать эту даму на работу.
— Что ты хочешь? — я медленно поднялся из-за стола и подошёл к девушке.
Катя уверенно подняла голову и посмотрев прямо мне в глаза, проговорила:
— Уволь её.
Наташа пришла вместе с источавшими кофейный аромат двумя чашками и поставила их на стол, ожидая дальнейших распоряжений.
Я, не отрывая взгляда от Волковой, взял чашку в руку и отпил из неё поморщившись. Она даже заваривать кофе не умела.
— Наташа, ты свободна, — произнёс я.
— Чем я могу быть ещё полезна? — спросила девушка тревожно.
— Ни я, ни моё агентство больше не нуждается в твоих услугах.
— Но Михаил Александрович…? — пробовала возразить мне Наташа.
Я оторвался от лицезрения довольного, ликующего лица Кати.
— Я сказал: Наташа, собирай вещи и уходи.
Девушка психанула и вышла за дверь, через какое-то время хлопнув и дверью приёмной.
Я подошёл к Кате ближе и толкнув дверь, замкнул её. Девушка непонимающе посмотрела на меня, бросив обеспокоенный взгляд назад.
— А теперь я накажу тебя, — проговорил я осевшим до хрипоты голосом.
Глава 38
От лица Кати
Акулов подошёл ко мне ближе и, толкнув дверь, замкнул её. Я непонимающе посмотрела на меня, обернувшись зачем-то назад.
— А теперь я накажу тебя, — проговорил босс осевшим до хрипоты голосом.
— Михаил Александрович, я… я… ведь сделала всё как надо, — я вжалась в дверь и положила ладонь на его грудь, даже сквозь рубашку его тело пылало, взгляд потемнел, зрачок разлился на радужку, я видела это уже ранее, видела, насколько сильно он хотел меня.
— Да, детка, спасибо тебе за спасение моей деловой репутации, но ты заставила меня волноваться, — моё сопротивление было сломлено.
Я подняла бровь и попробовала оттолкнуть мужчину от себя, хотя всё внутри меня отзывалось на его близость.
— Я?!
— Ты не отвечала на мои звонки.
— Я объяснила… — дальше я недоговорила, потому что для меня мир перевернулся… буквально.
Акулов сгрёб меня в свои акульи объятия и мгновенно очутился на диване, а я — животом на его коленях.
— Ч-что происходит?! Что вы себе позволяете?!
— Мне надо было давно заняться твоим воспитанием, — Акулов прошептал это на ухо, — ещё в самом начале знакомства с тобой, Волкова, — он огладил мои ягодицы, удерживая одной рукой мои сведёнными сзади, и неожиданно огрел попу громким смачным шлепком, и я бы громко вскрикнула, если бы не была в офисе.
От лица Михаила
Я всегда холоден. Обычно сдержан. Но не сегодня. Не здесь. И не с ней.
Она заставила меня волноваться за неё.
У этого должны быть последствия.
— Вы с ума сошли? — прошипела Катя, — а если я сейчас заору?
— Но ты ведь не будешь кричать? — прошептал я ей на ухо, с удовольствием заметив бегущие по шее мурашки.
Одна из нас. Из хищников по жизни. Обретёт крылья, отточит коготки со временем, выпустит ноготки.
Ещё один шлепок, и эти мысли мигом испарились из моей головы. Я приласкал ягодицы, отметив, что Катя приподняла попку. Улыбнулся и задрал юбку. Член поднимался рывками, кровь бешено пульсировала в паху.
Катя повернулась ко мне и гневно проговорила:
— Отпустите меня, вы — извращенец! — ощутила моё вожделение, уткнувшееся в её пах.
Я пальцем провёл от крестца до места, где сходились её ноги. Идеальная линия… Волкова издала едва слышный вздох. Зацепил пальцем тонкую верёвочку и натянул на киске, резко отпустив. Волкова поёрзала, вызвав во мне улыбку.
Я провёл ладонью, вниз огладив бёдра в чёрных чулках. Слишком идеальна, чтобы остаться мною нетронутой. В голове пролетели пошлые картинки всего того, чтобы я хотел сейчас сделать с ней.
Палец нырнул в ложбинку межножья, и я простонал, ощутив её предельную влажность.
— Девочка течёт, — и вдарил по ягодицам, ладонь обожгло жаром, а упругая девичья попка стала красной, — Скажешь, что тебе не нравится всё, что сейчас происходит?
— Отпустите! — прошептала мне в ответ Катя и посмотрела в мою сторону, раскрасневшаяся, возбуждённая, по глазам я прочёл, что она хотела не меньше моего.
Член стоял как каменный. Пахла Катя восхитительно: тонкий яблочный запах. Она пахла соблазном. Соблазном пойти наперекор себе и своему привычному укладу жизни.
— Не сказала, — подразнил я её, прошептав на ухо, вновь заметил мурашки на её коже.
— Вы держите меня как пленницу, отпустите, и я скажу всё, что о вас думаю, — Катя прочистила горло.
— Хорошо, — ответил я, смеясь, и легко усадил её на свои колени, опустив руки Кати вниз, как и свои.
Девушка с разметавшимися волосами, тяжело дышавшая, смотрела на меня. Не иначе, воинственная валькирия.
— Я отпустил тебя, — напомнил я ей.
Она было начала вставать, но я задержал её: юбка болталась на талии, обнажив тонкие трусики-верёвочки, едва скрывавшие её лобок и кружевные кромки чулок, несколько пуговичек её белой блузки расстегнулись, и небольшая грудь с острыми розовыми сосками буквально напросилась в мой рот. Захватил сосок и втянув в себя, резко вытолкнул.
— Вы же сказали… — начала было Волкова, слегка задохнувшись от острых ощущений, затем возмутилась, — вы же не намерены меня отпускать?! Папаша хренов! — проговорила в сердцах, она вновь дёрнулась, но я усадил её опять, прижав к себе, яростно двинув членом так и рвущемуся из брюк по сильно намокшим трусикам.
Пальцы прижались к запястьям. Не только моя кровь сильнейшим аллюром путешествовала сейчас по венам, артериям и сосудам…
