в полезную для человека силу. — Детали находятся под слишком острым углом. Шестерни будут крутиться плохо. — Я сосредоточился на месте, куда указала аккуратненькая ручонка истинной арийской дворянки. Мне хватило нескольких секунд, чтобы понять, что Анна, по сути права. Жак же ещё некоторое время озадаченно пыхтел, силясь опровергнуть столь оскорбительное для него высказывание, но спустя несколько тщетных попыток всё же сдался.
— Ну и что же вы предлагать, мадам? — Обиженно, но с интересом буркнул он.
— Если выделить под этот механизм чуть больше места, то, вероятно, получится увеличить угол и даже убрать одну из шестерëнок, которая по итогу станет лишней. — Анна замолчала, виновато взглянув на меня со скромной улыбкой.
— Но откуда ты это знаешь? — Наконец задал я волнующий вопрос.
— Да, мадам, вы есть и правда понимать в инженерном искусстве. Но как? — Похоже, Жак и вовсе поник, осознавая, что его уделала девушка. Пусть и западноевропейского происхождения и далеко не простолюдинка, но… Девушка.
— Отец многому учил нас с Генрихом, — Пожала плечами она. — Но он предпочёл военное дело наукам, а я… Мне было интересно слушать отцовские учения. — Анна мило улыбнулась и, незаметно подмигнув мне, решила оставить нас с Жаком наедине с чертежами и глубокой озадаченностью на лицах.
— Жак, — Первым пришёл я в себя. — Мельница-то конечно занятная. И полезная, слов нет. Однако ты же помнишь, что я говорил тебе сейчас работать над проектами военного плана. Всё же они нам нужны больше.
— Да-да, шьер Александр, — Очухался француз. — Я это помнить. Проект «Град» я уже почти закончить. Должен признать, идея есть очень хорошая. И я вроде даже читать и таком в древних восточных свитках. Как только шьер Оскар выделить мне порох, я даже смог собрать первый, что ви называть, образец. — Гордо заявил он.
— Прекрасно! И как он?
— Ну, — Жак замялся. — Погода не есть хороша для испытания.
— А, — Я разочарованно посмотрел в окно, за которым по прежнему бушевала метель. — Да, точно. А что со станком для реализации проекта «Град»?
— То есть, как здесь говорят, пустяк, — Отмахнулся он. — Это не есть сложно. Шьер Тихон уже вырезал один такой. Его мастерство, хочу сказать, в который раз поразить меня.
— Хорошо. — Кивнул я. — Тогда как только погода успокоится — испытаем образец. Пока что займись созданием разных образцов для испытаний. Экспериментируй!
— Да, шьер Александр! — Воодушевленно и почти с русским духом в голосе, ответил он.
С Жаком я постарался закончить побыстрее. Да и чертёж его, честно говоря, утвердить проблемой не было. Поэтому, озадаченный, но довольный врученной премией и, в большей степени, признанием собственного мастерства, француз удалился в темноту метели. Благо, дом его находился буквально в полусотне шагов от моего поместья и волноваться за то, что Жак заблудится, не приходилось.
Сам же я поспешил в комнату на втором этаже, которая стала для нас с Анной неким пристанищем, где мы могли не заботиться о формальностях общения и прочем бреде, к которому принуждала эпоха. Взяв из своей спальни мою «аналоговую» гитару, которая являлась обязательным свидетелем всех наших подобных посиделок с Анной, я вошёл в эту самую пустующую даже при наличии гостей комнатушку, где она меня уже ждала. Понятно, что Генрих, несомненно, в курсе того, что мы с Анной порой позволяем себе подобные встречи. Но Майер-старший по-дружески не обращает на это внимание, тем более понимая, что чести семьи подобное ни в коем случае не грозит. Да и я не планирую рушить его убеждения.
— Ты знаешь, я вспомнил новую песню, — Шепнул я на ухо Анне, когда она наконец позволила мне дорваться до гитары из своих объятий.
— Да⁈ — Её глаза загорелись каким-то детским интересом. — Давай, я слушаю. — Она с серьёзным видом, однако не сумев скрыть улыбки, села напротив меня.
— Ну, тогда слушай, — Усмехнулся я. И я принялся перебирать струны, извлекая приятную мелодию. Чем мне нравятся лирические песни, так это их непредвзятостью к музыкальному сопровождению. Даже самый простенький перебор можно, при желании, наложить на хорошую лирическую песню. — Когда вода всемирного потопа, — Начал я заунывную балладу Высоцкого. Впрочем, в этой реальности никто не узнает, кому именно принадлежат его песни. Да и не факт, что великий бард вообще родиться в будущем. — Вернулась вновь в границы берегов, из пены уходящего потока, на сушу тихо выбралась любовь…
Интерлюдия. Лаврентий.
Погода бушует уже вельми долго. Пожалуй, как я седмицу назад приехал в Новгород по особому поручению командира, так с тех пор и воет, как назло. Я же до того упражнялся с гвардейцами остальными с ватажки нашей, что гордо взводом гвардейским зовëм. Мне же такое название по душе, да и остальным бойцам, похоже, тоже. Так вот упражнялся я со всем прилежанием: и с ружья палил и в снег падал по команде, да в снегу том добрую сотню шагов проползал, да с ополченцами с Борок проводил учения, навыки их ближнего, то бишь штыкового, да огневого боя совершенствуя день ото дня без продыху. А порой и сотник, командира вельми уважающий, со своими людьми приезжал, да уже нас они учили, как надобно саблей махать. Они ружья наши от чего-то не приняли, однако ж самострелы им от чего-то приглянулись и они их тут же попросили у командира. Он же им их дал, да токмо на время, что они упражняются и не более.
А дело мне командир и правда важное дал. Говорит, мол «Используй своё чутьë природное, да глаз намëтанный, дабы в Новгороде следить за народной молвой да за волнениями». А дело то это не шибко хитрое: сижу, я, значит, целыми днями в корчме и слушаю, о чем народ говорит. И ежели что не так или бунт какой собирается, то сразу мне положено мчаться в Борки, вотчину командира, и доложить об этом ему.
Или, как погода сладится, так же по улицам неприметно ходить, да по дворам такое стараться услыхать. Ведь в корчме народ хоть и бывает нередко, однако ж туда, мнится мне, серьëзный люд, что бунт затевает, собираться не станет. Хотя, ежели народ бунтовать вздумает, то об этом везде баить станут.
Вот только покамест вьюга метëт за окном — мне только и есть, что в корчме сидеть за кружкой кваса, да пьяные бредни слушать, силясь из них чего полезного вытянуть. Однако ж бывает, что люди и много интересного по пьяному слову бают. Вот недавно был воин из полка Новгородского, что сильно на воеводу наговаривал. Мол лютует он не по-людски, да всех неугодных почëм зря
