Читаем без скачивания Андрогин - Юрий Иванович

Правда, на минутку застыла на месте, не в силах удержаться от любования мужскими телами. Частично прикрытые шкурами, они выглядели шикарно. Имея перед глазами подобные образцы, художники и скульпторы создавали шедевры. От великолепия тел у Жармин сразу стало спирать дыхание, низ живота налился тяжестью, стало резко просыпаться желание пошалить…

Силы воли всё-таки хватило, чтобы отвернуться, резко выдохнуть, сбрасывая с себя навалившееся вожделение, и отправиться на поиски ванной комнаты. Она оказалась не настолько роскошной, как в доме у пастушки Саигавы, но тоже вполне приличной. Ещё и с большим окном на потолке, пропускающим внутрь массу утреннего света. Точнее говоря, те остатки освещения, которые смогли проскользнуть к домику сквозь густые кроны деревьев. Душевое приспособление оказалось вполне понятным, три пахнущих свежестью полотенца тоже висели на стенке, и женщина решила ополоснуться.

Опасалась, что придётся мыться холодной водой, но та оказалась на удивление тёплой, градусов сорок пять. И мыло отыскалось на полочке, вполне приличное и пахнущее мятой. А вот шампуней здесь, похоже, не существовало:

«Придётся помучиться с волосами, – загрустила Жармин. – Хорошо хоть они у меня короткие… – Светло-каштанового цвета, они достигали ей до лопаток. – Между прочим, сделать заметку себе на будущее: шампуни я и сама сумею сварить, если будут нужные ингредиенты. Вроде мелочь, но экономическая независимость никогда не повредит. А вот как они воду здесь прогревают? Что-то я не заметила ни бойлеров, ни котельной в посёлке. А ведь за стенами зима! Пусть и мягкая, но всё-таки с морозцем».

Завершить омовения в одиночестве она так и не успела. В душевую проскользнул Зордеван и сразу полез обниматься, приговаривая:

– Надо же, какая ты ранняя пташка!.. Всегда так рано встаёшь?

Причём его объятия сразу стали очень фривольными, подразумевающими некое интимное продолжение. Женский организм оказался не против таких развлечений, но вот его хозяйка опять собрала всю свою волю в кулак и сохранила управление над инстинктами. Развернулась резко, выскользнула из объятий и в момент оказалась возле стенки с полотенцами. Обернулась самым большим из них и только после этого, стараясь скрыть дрожь и хрипотцу в голосе, перешла к выяснению некоторых деталей нынешнего бытия.

Сложность заключалась в нехватке слов, да и жестами всего не объяснишь. Но общение пошло на вполне высоком информационном уровне:

– Всё хочу спросить: как это ты согласился делить моё тело ещё с кем-то?

– Почему делить? – удивился Зордеван. – Ты мне принадлежишь вся, от пальчиков на ногах до твоих очаровательных ушек. Но я ведь не могу обнимать тебя одновременно и сзади и спереди. Поэтому тебя и для второго мужа вполне хватит.

Чернова только хмыкнула от такой трактовки их странного треугольника. Но всё-таки попыталась достучаться до такого чувства, как ревность:

– Ну а тебя не смущает, что вместе с тобой меня гладит и целует ещё кто-то? Ведь принадлежи я тебе одному, ты бы получал совсем иное удовольствие, ещё большее. Не правда ли?

– Наверное, ты права. Но в таком случае тебе не следовало вчера заявлять свои особые права «второго выбора». Но раз уж так случилось, то я ни капельки не жалею, что у нас образовалась именно такая семья. Тысячекратно хуже оказалось бы, уйди ты из посёлка свободной. Тогда ты могла выбрать кого угодно, тебя могли бы похитить, или к себе надолго привязала бы своими ведьмовскими умениями Саигава. И я рисковал тебя вообще потерять.

– Но вы же с Сержем соперники! – никак не могла успокоиться Дарья. – Можно сказать, почти враги! Как ты можешь с ним делить любимую женщину?

Прежде чем ответить, закончивший мыться мужчина негромко рассмеялся:

– Всё противостояние, свары, споры, разногласия и даже потасовки между нами – не больше чем игра на публику. Создавать видимость вражды гораздо интересней, чем слыть закадычными друзьями. А на самом деле мы с самого детства крепко дружим, просто тщательно это скрываем. Как видишь, всё оказалось не зря.

– Вижу, очень хорошо вижу, – взгрустнула Жармин. А про себя зло подумала: «А вот куда ведьмы смотрели?! Знатоки доморощенные! Всё они знают! Всё они рассчитали!.. Тьфу! Чтобы я им ещё хоть раз поверила – да ни в жизнь! И эту пастушку тоже недаром ведьмой называют, ведьма она и есть! Предательница!..»

По сути, землянка сама себе противоречила, но старалась подобных перекосов своего мышления не замечать. Здраво рассуждала уже совсем о другом: она в племени сейчас устроилась, как у бога за пазухой. Свой дом, целых два мужа. Не бьют. Холят и лелеют. Ласкают и баловать обещают. Чего ещё надо, спрашивается?

Ан нет! Грызла обида на Саигаву, ох как грызла! И хорошо хоть, эта подлая сучка была раз и навсегда вычеркнута из жизни Жармин. Ни встречаться с пастушкой, ни тем более общаться с ней молодая супружница не собиралась.

Вытершийся Зордеван чуть прикрылся полотенцем и с некоторым стеснением попытался втолковать жене странную просьбу:

– Жармин, ты уж постарайся не раскрывать нашу с Сержем тайну. Пусть все и дальше думают, что мы с ним соперники, недруги, антагонисты и конкуренты во всём. Договорились?

Та округлила глаза, сразу прикидывая, получится ли подобное. Вначале, пока ни с кем не знаком, – никто и не будет лезть в душу с интимными расспросами. Но ведь в любом случае общаться с другими женщинами придётся, кто-нибудь обязательно да станет для общительной Черновой близкой подругой. Жить в полной изоляции от всех неприемлемо. И что тогда отвечать на вопрос «Сильно ли твои мужья между собой грызутся?»? Промолчишь – конец дружбе. Соврёшь, себя уважать перестанешь. Говорить правду? Так мужья не велят.

Кстати, последняя отговорка может стать самой удобной. Да и Зордеван правильно расшифровал удивлённое выражение на лице Жармин:

– Если кто и будет допытываться, просто скажи: у них по ночам вооружённый нейтралитет. Иначе говоря – перемирие. А обо всём остальном они мне запрещают говорить. Грозились, мол, что убьют в случае чрезмерной болтливости. У нас так принято…

– Убивать?!

– Нет, ссылаться на запреты мужа или жены. Самая удобная отговорка.

Познавательную беседу прервало появление в душевой заспанного Сержа:

– А чем это вы тут занимаетесь? – щурился он с подозрением. – И без меня?

– Слава Сияющей, мы помыться и без твоей помощи можем, услужливый ты наш! – оскалился на него Зордеван. – Мне хватило ручек Жармин, а ей – моих объятий.

– Ну, тогда мы тебя больше не задерживаем, кашевар! – фыркнул Серж в ответ. – Тут и так тесно. Иди, приготовь нам нормальный горячий завтрак. И смотри, чтобы ничего не пригорело!

В самом деле, в душевой стало тесно с его появлением. Ещё мужчины и в стойку стали становиться, словно намереваясь вот-вот схватиться врукопашную. Глаза блестят, губы поджаты, кулаки наготове…

Если бы не разъяснения Зордевана о специфике их подпольной дружбы, данные чуть раньше, Дарья не сомневалась бы: сейчас будет драка. А так она только презрительно хмыкнула, бесцеремонно оттолкнула притворных соперников в стороны и прошла в комнату со словами:

– Выяснять, кто из вас круче, можете снаружи дома. Внутри всегда и во всём должен царить полный порядок и абсолютная чистота.

Серж остался мыться, а Зордеван вышел следом, требуя пояснить те слова, которые он не понял. А когда всё уразумел, довольно потряс кулаком:

– Правильно! Теперь у тебя ещё лучшая отговорка имеется! Мол, ты, как хозяйка дома, запретила нам драться, ругаться и даже повышать голос в доме.

– Хм! Хозяйка?.. Ну ладно, давай показывай, что тут, где и как. А то знакомство началось не в соответствии с моими понятиями о правилах этикета.

Не хотелось самой себе напоминать, что знакомить её с домом начали сразу с постели. Да ещё в очень пикантной позе. Да и не спрашивал никто.

Теперь оставалось лишь принять деловой вид, словно так всё и было задумано. И принять хозяйство в свои руки. В любом случае, хорошо, что так. Могло быть хуже. Многократно хуже… Как именно, Дарья раздумывать не стала, приступила к осмотру.

Дом казался громадным, гораздо бо́льшим, чем у пастушки. Раза в три. То помещение, где они спали, оказалось главной спальней. Имелась ещё одна, скорей всего, детская комнатка. И еще вполне приличная по размеру гостевая. Кухонька оказалась небольшой, всего шесть метров квадратных, зато вполне удобная, с компактным расположением шкафов, столика, раковины с краном и плиты. Причём печь с чугунной плитой, со съёмными кольцами под кастрюли, одной стороной уходила в стенку и прогревала за ней маленькую спальню. Вторая печь топилась со стороны гостиной, прогревая большую спальню.