брови, уточнил Антон.
– Ты вообще о ком? Какая Рита? – лицо Марка приняло каменное выражение, он всеми силами делал вид, что не понимает, о ком идёт речь.
– Ладно, забей. – Поняв, что друг избегает разговоров об этой девушке, Антон не стал устраивать допрос, заключив для себя, что каждый имеет право не афишировать неудачи на любовном фронте.
Марк хотел ещё что-то сказать, но тут в дверях показалась Олеся. Увидев Антона, она застенчиво улыбнулась и мотнула головой в сторону коридора, намекая тем самым, что хочет поговорить с ним наедине.
Молодые люди долго гуляли по каменным улочкам Москвы, периодически заглядывая то в одну, то в другую кафешку, чтобы выпить чаю и ненадолго погреться прохладной майской ночью. Они говорили обо всём на свете и в то же время ни о чем. Антон всё сильнее влюблялся в Олесю, а она, казалось, отвечала ему взаимностью.
Когда парень проводил Олесю до двери её комнаты, часы показывали девять утра. Воодушевлённый, в приподнятом настроении Антон вернулся к себе в комнату, устало плюхнулся на кровать и, зажмурив глаза от удовольствия, улыбался своим мыслям, прокручивая словно киноленту события минувшей ночи.
Холодные тонкие пальцы быстро скользнули под футболку, а затем резким уверенным движением сильных рук разорвали ткань до самого горла.
Тело Антона наливалось тяжестью, одеревеневшие конечности сводило и покалывало.
– Скальпель, сестра. – Женщина-хирург была предельно сосредоточена, красные пряди волнистых волос пробивались из-под тонкой медицинской шапочки.
Лысый леприкон, неприятно хихикнув, подал доктору затупившийся топор со следами ржавчины на острие.
– Что ж, сегодня нам придётся усердно потрудиться, пациент очень нуждается в лечении…
* * *
Всё ещё чувствуя, как тупой ржавый топор напильником кромсает ему ребра, а острые ногти кровожадного хирурга вонзаются в плоть и раздирают грудную клетку, Антон в ужасе проснулся. Его тело бил леденящий озноб, а насквозь промокшая футболка неприятно прилипла к торсу.
Антон огляделся. В комнате он был один. Видимо, Марк уже успел куда-то сбежать.
«Это просто сон. Просто сон, твою мать», – эхом пронеслось в голове Антона.
Голова парня раскалывалась на части, тело ломило.
Антон залпом осушил литровую бутылку воды, стоявшую на прикроватной тумбочке.
Голова вновь отозвалась дикой болью, пульсирующей в висках.
Вспомнив, что у Марка в спортивной сумке всегда есть аптечка, кривясь от боли, Антон уверенно направился к его кровати и вытянул из-под неё баул соседа.
Пустой пакетик из-под чипсов, бейсболка, резиновая шапочка, счастливый талисманчик Марка – небольшая керамическая черепашка… Вот она – узкая замшевая косметичка с таблетками.
Сидя на корточках, дрожащими руками Антон рылся в аптечке в поисках спасительных лекарств, но в какой-то момент потерял равновесие и машинально выставил руку вперёд, чтобы не упасть. Ладонь угодила аккурат на счастливый талисманчик Марка.
От сильного нажима керамическая черепашка отбросила свой панцирь, выпустив на свободу несколько свёрнутых квадратиком бумажек.
Не имея ни малейшего желания разбираться, что за мусор вывалился из счастливого талисмана Марка, Антон стал спешно запихивать его назад под панцирь, как вдруг одна из бумажек раскрылась и из неё выпала скрученная прядь красных волос…
Антон замер. Ударом грома пугающая мысль прогрохотала в сознании парня.
Чтобы проверить ужасную теорию, Антон, мигом позабыв о головной боли, метнулся к письменному столу и сел за компьютер.
«Маргарита, Санкт-Петербург, врач, смерть, убийство» – торопливо набрал на клавиатуре парень.
На этот раз его поисковый запрос увенчался успехом. Он нашёл то, что так долго искал.
«Минувшей ночью неподалеку от Александровского парка было найдено тело студентки ПСПбГМУ Маргариты Анохиной.
На данный момент известно, что девушка была жестоко избита. Явились ли полученные травмы причиной смерти Маргариты, предстоит разобраться следствию…»
Под статьёй располагалось крупное фото улыбающейся девушки с красными волосами, взятое журналистами, по всей видимости, из соцсетей. Маргарита позировала на фоне южного заката и приветливо улыбалась.
Антон с ужасом осознал, что сегодня уже видел это лицо.
– Готовишься к экзаменам? Так рано? – Тёплые ладони мягко легли на плечи Антона.
Вздрогнувший от неожиданности, он не заметил, как Олеся тихо подкралась к нему со спины.
– Нет, так… Новости смотрю. – Антон поспешил захлопнуть экран ноутбука.
– И как? Есть что-то интересное?
– Нет. Не знаю. Голова болит. Не могу ни на чём сосредоточиться, – соврал парень.
– Тебе принести обезболивающее? У меня есть. – Олеся сочувственно смотрела на Антона.
– Да, было бы отлично, – вымученно улыбнулся он, обрадованный, что ему не придётся искать повод, чтобы спровадить Олесю.
Когда дверь за девушкой закрылась, первым делом Антон поспешил убрать счастливый талисман Марка на место в спортивную сумку – сосед мог вернуться в любой момент.
«Неужели это возможно? Неужели Марк… Нет, этому всему должно быть какое-то другое объяснение… Это не может быть правдой. Просто не должно. Какое-то дичайшее совпадение, – судорожно размышлял Антон, отказываясь верить в то, что его лучший друг, которого он знал почти четыре года, с которым он жил под одной крышей и которому доверял как самому себе, мог быть убийцей. Но тем не менее факты говорили именно об этом. – Стекольщица и Русалка появлялись из-под кровати Марка. Марк должен был встретиться с Ритой. Рита мертва, Марк не хочет о ней говорить, у него в сумке красные волосы… Нет, я должен убедиться».
Антон закрыл входную дверь на щеколду, потом подошёл к кровати Марка и снова достал из сумки керамическую черепашку.
«Стекольщица блондинка, у Русалки волосы тёмные», – вспоминал Антон, извлекая из-под панциря бумажные квадратики.
Прядь светлых волос, прядь тёмных волос… Сомнения Антона в виновности Марка таяли, как апрельский снег.
Ручка входной двери зашевелилась, затем последовало два коротких стука.
Антон спрятал черепашку, задвинул спортивную сумку на место и поспешил к двери.
– Чего закрылся? – удивилась вернувшаяся Олеся.
– Машинально как-то вышло, – соврал Антон, отведя глаза в сторону.
– Вот, возьми. – Олеся протянула парню круглую жёлтую таблетку.
– Спасибо, – поблагодарил её Антон, успевший к тому моменту позабыть о головной боли, которая вдруг вспыхнула с новой силой.
Парень закинул в рот лекарство и запил его остатками воды из чайника.
– Ты – моя спасительница, – улыбнулся он девушке.
Олеся грустно взглянула на Антона и погладила его по щеке.
Таблетка действовала моментально: головная боль исчезла почти сразу, от позвоночника Антона до самого мозга словно пробежала волна, отозвавшись лёгким покалыванием, по телу разливалось тепло…
** *
Первое, что Антон увидел, когда открыл глаза, было лицо его матери. Обеспокоенное и осунувшееся, оно просияло от радости, как только сын открыл глаза. Затем женщина что-то закричала и куда-то торопливо ушла.
Антон снова провалился в сон…
Иногда Антон видел Олесю, иногда Марка,
