— Карлики могут жить без деталей Чичеро? — спросил красный дракон.
— Более или менее, — отозвался Бларп Эйуой. — Другое дело, что вне своего тройственного объединения вокруг души мертвеца они теперь будут неполноценны.
— То есть, если мы выбросим мёртвое тело за борт замка, то тем самым причиним ущерб живым? — понял чёрный дракон с голубым отливом.
— Это так, — подтвердил Эйуой.
Карлики, понимая, что речь идёт о них, медленно рассоединились и встали перед драконами каждый по отдельности — несчастные, жалкие, как бы уменьшившиеся в размерах. Лимн, затравленно озираясь на драконов, стал собирать рассыпавшиеся останки Чичеро, пиная их ногами к лежащему на дощатом полу широким чёрным пятном посланничьему плащу. Когда руки, ноги и прочие ошмётки Чичеро были уже собраны, карлик вопросительно поглядел на Эйуоя. Тот, не дожидаясь реакции драконов, подошёл к мёртвой голове, не без труда вытащил из намертво сведённых челюстей ультрамариновый Глаз Ашогеорна — и подкатил голову к плащу. Драконы, не препятствуя ему, совещались между собой.
* * *
Чичеро сложился воедино в запертом помещении одной из башен небесного замка, где ему предстояло ожидать своей участи — драконы с Бларпом ещё совещались. Помня унизительность процедуры разоблачения, он высказал карликам всё, что о них думал. Лимн, Зунг и Дулдокравн пытались оправдываться, ссылаясь в основном на то, что и сами ничего не понимают. Конечно, ультрамариновый камень из святилища в пасти мёртвой головы говорит сам за себя, но карлики, тем не менее, ночью спали, как и сам Чичеро.
Могут ли мои карлики меня обманывать, думал Чичеро. Если рассуждать логически, то не могут, ведь их души и тела находятся под надёжным контролем заговорённого плаща, в который они завёрнуты. Пока карлики включены в фигуру посланника, все их побуждения составляют для него внутреннюю очевидность. Или ему просто так кажется? Во всяком случае, Чичеро никак не может ручаться за послушание карликов в те моменты, когда сам спит. Любой из них, улучив удобный момент, мог выбраться из-под чёрного плаща, добежать до святилища, выковырять из оправы камень, вернуться с добычей и шмыгнуть обратно под плащ.
Итак, пока хозяин ни сном, ни духом, его составные части могут-таки проказничать. Красть то, что непозволительно. Но если такое произошло, то о чём может поведать Чичеро сия кража? Не об озорстве карликов (слишком серьёзен украденный предмет), не о внезапной обиде на Чичеро (никто из карликов её не выказывал, а прежде-то не стеснялись), не о воровском энтузиазме (типичное карличье стремление стибрить, что плохо лежит, Лимном, Зунгом и Дулдокравном более-менее легко обуздывалось). Кража говорит о спланированном предательстве, ни более, ни менее. О предательстве в пользу магистра Гру, Шестой расы и Владыки Смерти. Ибо чему помешает эта столь грубо дискредитировавшая Чичеро акция? Ясное дело, созданию мёртвой разведки.
Недоверие, поселившееся в душе посланника, заставляло его повнимательнее созерцать детали поведения Лимна, Зунга и Дулдокравна в надежде, что предатель чем-либо себя выдаст. Но не зря двое из них профессионально занимались разведкой. Подозрение посланника они, уж наверняка, выявили, своих же подрывных планов никто ничем не обнаружил.
К тому моменту, как Чичеро восстановился в полном составе, его сообразительные карлики, легко догадавшиеся, что за обвинение над ними довлеет, уже успели провести короткое внутреннее расследование, в котором очень не поздоровилось носу Лимна и скуле Зунга. Обычное дело для карликов, что их расследования становятся уж слишком пристрастными. Привёл ли разговор по душам между тремя карликами к каким-то результатам? Если и привёл, то к результатам не слишком надёжным и разноречивым.
Никто из карликов не признался в краже. Оно и понятно: что же самому признаваться, если признание уж точно не освободит от телесных наказаний. Каждый из карликов думал на другого. Зунг считал, что Глаз Ашогеорна украл Лимн (ведь именно у него оказалась прикусившая камень мёртвая голова, которую он столь «вовремя» выронил). Лимн и Дулдокравн, напротив, думали на Зунга, давние воровские эпизоды из жизни которого были им известны.
Во всяком случае, разделившиеся мнения и взаимные обвинения да подозрения свидетельствовали, как будто, о том, что похищение камня из святилища не было совместным проектом карликов, вступивших в заговор против посланника Смерти. Этот вывод (тоже не бесспорный) хоть как-то обнадёживал Чичеро. И на том спасибо, дорогие карлики!
* * *
Затем пришёл Эйуой и огласил вердикт рулевых драконов замка. Драконы, учитывая факт возвращения Глаза Ашогеорна, постановили считать инцидент с похищением исчерпанным, и специально Чичеро не наказывать. Сам факт разоблачения, как понимали многомудрые рептилии, был для Чичеро уже наказанием, и не из легко забывающихся.
Вместе с тем, учитывая следы присутствия на борту замка неизвестного пассажира-злоумышленника, посягнувшего уже на священную реликвию, драконы меняют исходный план полёта. В Эузу никто из пожелавших базимежских бандитов не попадёт, Чичеро же теперь не сможет подняться в верхний мировой ярус, где он надеялся на встречу с высокопоставленными драконами, которых надо было убедить в пользе мёртвой разведки за Порогом Смерти.
— Куда же полетит замок? — поинтересовался Чичеро со вздохом.
— Конечную цель разглашать не буду, да она вам и не нужна, — ответил Эйуой. — Пассажиров же решено спустить на землю в относительно безлюдной местности где-то между Адовадаи и Карамцем. Всех вместе: и базимежских бандитов, и наложников из-под Кляма, и вас, Чичеро. И я надеюсь, посланник, что вы сумеете остановить товарищей из Базимежа, если им вздумается вновь обижать своих клямских попутчиков.
— Обещаю, что наложников никто не обидит, — успокоил его Чичеро, — слово посланника Смерти.
Эйуой грустно кивнул и повернулся выходить из башни, но Чичеро догнал его репликой:
— Но как же мёртвая разведка, Бларп?
— Хорошая была идея, — откликнулся тот. — Вам лично донести её до Драеладра уже не удастся. Попробую это сделать я.
Дверь за собой Бларп Эйуой на всякий случай запер. Не из личного недоверия, как показалось Чичеро, а скорее из уважения к мнению ведущих замок драконов.
* * *
Через некоторое время Уно привёл к Чичеро возбуждённых долгим ожиданием на заднем дворе замка базимежских бандитов. Они вели себя шумно, особенно Клех из Цанца, который с ходу стал трясти руку Чичеро, с восторженным лицом говоря:
— Так это всё-таки вы сами, посланник, тот камешек потянули! Я бы на вас и в жизни не подумал! Ловкий же вы пройдоха, однако!
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
